Сейчас ему 45. Человек потрясающе «разнообразной», как он сам выражается, судьбы, альпинист и по профессии, и по внутреннему своему устройству, он трижды «умирал», и трижды «воскресал из мертвых». Он ни разу не срывался со скал. И последняя его «смерть» была результатом банального похода за сигаретами.
ВРОДЕ КАК ТАЛАКАН. ВРОДЕ КАК АЛЬПИНИСТ
Зимой 2005 года пришла в Бородино весть: погиб Олег Петиримов. Сначала об этом узнал брат Андрей, - именно ему и позвонила по «сотовому» из далекой Амурской области некая дама, представившаяся женой Олега. Потом узнал и отец, еще не оправившийся после недавней смерти любимой жены, матери Олега с Андреем. Мужчина завидного здоровья, балагур и затейник, настоящий «сибиряка», он враз стал унылым стариком... Друзья узнали чуть позже. Погоревали, конечно. Но до поры решили не ехать на «край земли», не искать могилки. Тем более, и адреса ни у кого не было точного, ни телефона. Знали только одно: жил вроде как в поселке Талакан, вблизи строящейся Бурейской ГЭС. Откуда эта неопределенность? Почему «вроде как»? Может, имела место некая криминальная тайна? Может, долги? Или знали (догадывались) друзья, что опустился Олег давно, бомжует. Нет, «покойный» никогда не скрывался ни «от алиментов», ни от какого другого возмездия. Нет, не бомж, и не конспиратор. Всегда жил открыто, шумно и звонко... Так в чем дело? В детстве и юности его считали хохмачем и мистификатором. Отчасти так и было. Вот в этом, очевидно, и все дело. Сам он, наверное, и предположить не мог, что эти свойства его натуры в глазах окружающих затмят все остальное, доброе, и не очень... К тому же «потерялся» Олег почти на 11 лет, даже родных не навещал, никому ни одного письма не написал. За все эти годы от силы раз десять позвонил, никогда ничего конкретного о себе не сообщая.
Поминали Олега всерьез и несколько раз кряду, вопреки всем канонам. Сами же поминки неизбежно и очень скоро превращались в какой-то кафе-шантан. Пили неумеренно, но долго не хмелели. Галдели, как малолетки, пересказывающие завиральные истории о чужих и личных подвигах. А ведь вспоминали о действительном, об имевшем место быть, о живом, не истлевшем в сознании...
Один из друзей поведал историю о том, как Олег, бросив мединститут, подрабатывал в заповеднике «Столбы», и за тушенку-сгущенку проводил «турье» (туристов на языке бывалых скалолазов) по самым сложным скальным маршрутам, овладев секретами «столбизма» всего за два лета. Другой вспомнил, как в Красноярске Олег, в ту пору студент политеха, за час до новогодних курантов, помчался на улицу за шампанским (тогда его купить можно было только у барыг-таксистов), а вернулся через полгода, но с шампанским! Одна «дурацкая» история сменяла другую. В Благовещенске, совершив удачную коммерческую сделку, он с друзьями решил позабавиться. «Под занавес», что называется. Такую затеяли игру. Тот, кто первым уговорит в незнакомом городе незнакомую девушку разделить с кем либо из них компанию, причем, затворившись в автомобиле, и более того – успеет угостить девушку вином, тот получит в награду бутылку французского коньяка. Каково же было изумление его «соперников», спустя вечность прибежавших запыхавшимися с девчонками под мышкой, когда открыв дверцу «Тойоты», они обнаружили Олега, неторопливо распивающим «портвешок» с бабулькой-божьим одуванчиком.
В СПИСКАХ НЕ ЗНАЧИТСЯ
Вспоминали его бесчисленные, иногда колкие, чаще безобидные шутки. «Записных остряков», коих он терпеть не мог, Олег именовал не иначе как «шутятниками». Со спортсменами здоровался так: «Здорово, мускулы» (утверждал, что почерпнул это у Маяковского). Вспоминали, разумеется, и о его начитанности. Многих поражала в хулиганистом подростке (и долгие годы почти круглом отличнике, - сочеталось же это как-то), необыкновенная начитанность, и тяга к высокой, интеллектуальной литературе. Впрочем, в равной степени, и к авантюрной. Рильке и Вийон, Федор Сологуб и Стивенсон (кстати, многие отмечали сходство Олега со стивенсовым принцем Флоризелем). Хармс и Зощенко – самые им цитируемые авторы. Маркес – самый любимый.
Часами вспоминали друзья о разных разностях и подробностях олеговой жизни. И о «существенных мелочах», и о грандиозном прожектерстве. Олег одним из первых, например, в Бородине, облачился в американскую джинсу. Одним из первых открыл в городе цех по деревообработке и частное кафе, которое впоследствии хотел поднять до высот «артистического»... Как об исключительно важном говорилось об его умении держать удар. В драках никогда не пасовал, «труса не праздновал», хотя и забиякой не был. В беде не то что товарища, даже незнакомого человека, не оставлял. За это его уже один раз «убивали». Спустя почти два месяца, после реанимации и травматологии, вернулся он тогда «к людям». Обалдевшие коллеги говорят ему, нежданному: «Нам сказали, что тебя похоронили, причем за тридевять земель отсюда...» А он в ответ («вещий Олег»!): «Скоро вам надоест хоронить меня». В больницу в чужом городе, где гостил у кого-то малознакомого, он попал после драки с целой кодлой молодых шакалят («Вступился за одного мужичка. Ну меня и победили», - признается Олег).
Никто из друзей в точности не знал, был ли Олег к моменту последней своей «гибели», действительно альпинистом. Но всем новичкам, затесавшимся в их «поминальную» компанию, сообщали не без гордости: «Наш корефан погиб, как настоящий мужчина. Сорвался со скалы. Разбился вдребезги!» Никто из них не решался произнести вслух то, что каждому уже становилось понятным, что бередило душу, необъяснимое, бредовое... «Что же мы делаем? Жив он, и скоро объявится». На запрос брата, из администрации Талакана (или Новобурейска) пришел ответ: «В списках умерших не значится»! Это произошло уже в конце марта этого года. И только в июле приехал он сам.
ВСЕ ПОЗВОЛЕНО. НЕ ВСЕ ПОЛЕЗНО
Олег родился на станции Иланская. Родину свою помнит отчетливо, но тоски по ней не испытывает («Проезжал мимо. Выходил покурить... Смотрел вокруг во все глаза. Ничего в душе не всколыхнулось»). Другое дело - Бородино. Можно сказать, что именно здесь он состоялся как личность. Переехав вместе с родителями в горняцкий поселок еще в начале 60-х, здесь же окончил школу. После разного рода неурядиц и неудач в других местах, неизменно возвращался в Бородино «зализывать раны», набираться сил для новых стартов и прорывов. Неуемная натура, человек стремящийся к новизне, к «свободе без границ», и потому, очевидно, подолгу нигде не остающийся, Олег так же стремительно исчезал из Бородина, как и появлялся. Бежал из отчего дома, оставляя друзей и любимых женщин в поисках лучшей доли, приключений, впечатлений, богатства и... нищеты. Всякое бывало. Великий авантюрист, пускался в такие тяжкие – пропадом пропадал, попадая в жуткие передряги, но виртуозно выкарабкивался, возвращался к жизни. Возвращался в Бородино.
В какой -то момент стала тяготить Олега это порочное, на его взгляд, постоянство: вперед, назад... «Чертовы качели», как он охарактеризовал неспокойное, но словно каким-то опытным драматургом расписанное течение своей жизни. В начале 90-х уехал на восток, прибившись сначала к местам вполне цивилизованным, спрятавшись затем в самый что ни на есть «медвежий угол». Тайгу любил еще сызмальства. Решил поближе к ней и обосноваться.
Поначалу работал преподавателем технического обучения в школе. Кроме всего прочего, преподавал детям дизайн. «И мне было хорошо, и детям нравилось. За 7 километров ко мне на занятия ходили, - вспоминает Олег. - Но все-равно, что там греха таить, мало мне этого было. Не давала душе покою тревожная мысль: не мое. Параллельно со школой, чуть позже нее пытался наладить производство по глубокой переработке древесины, к чему наверняка еще вернусь в будущем. Тогда дело не вполне заладилось. Очень там тяжкое было житье. Стройку ГЭС «заморозили». Народ натурально голодал. Трехкомнатную квартиру можно было купить за 30 тысяч рублей, представляете? Несмотря на неблагоприятные условия (повсеместные бедность, пьянки, зачастую драки с поножовщиной), принял решение укорениться именно здесь. Когда стройку «разморозили», жизнь пошла куда более веселая и осмысленная». Олег, не раздумывая долго, устроился на участок промышленного альпинизма, - пригодились старые, не забытые навыки скалолазания, умение преодолевать страх, нерастраченная физическая сила. Работа эта относится к разряду особо опасных. Ведь «висеть» приходится на головокружительных высотах, и зачастую в 40-градусный мороз. «Ну, в общем, опасно, наверное. Разбивались в прошлом промальпинисты... Вообще-то 10-миллиметровый капроновый фал выдерживает до полутора тонн нагрузки. Нам ведь приходится всякую всячину еще с собой таскать. Сварочное оборудование, например, шлифмашинку, домкратик, кувалдочку, куда ж без нее, сердечной». «Какая работа у альпиниста на гидростроительстве?» - «пытаю» Олега. «Простая, - отвечает. - Оборка склонов от камней, с тем, чтобы предотвратить камнепад; делается это, кстати, после каждого дождя. А так же демонтаж щитов опалубки (каждый по 18 «квадратов», между прочим). Кроме того, там, где монтажники-высотники не справляются, мы подползаем со своими веревками и крючьями... Про щиты вот заговорил, - вспомнилось древнеримское: «На щите, или под щитом». Понятно, куда я клоню? Вот вы все спрашиваете, почему я столько лет «немотствовал», дом оставил и родителей, друзей забыл. Зачем мне вообще этот «край непуганых браконьеров и вечнозеленых помидоров»? Здесь я стал понимать, для чего живу. Тайга и стройка – лучший практикум по онтологии и метафизике. Неслучайно, именно в Талакане у меня родился сначала один сын, ему сейчас 4 года, и второй, год спустя.
Прошлым летом я собирался приехать в Бородино, и уже не как блудный сын... Мне многое в жизни давалось легко, правда, далеко не все пригождалось. Многое пришлось забывать, от многого отказываться. Не знаю, насколько это точно, но у меня такое ощущение, что из «старой» своей жизни в «новую» я взял только полезное».
САМЫЙ КОРОТКИЙ ПУТЬ В БУДУЩЕЕ
Именно летом прошлого года, Олег, проживая в благовещенской гостинице (отпуск, «чемоданное настроение»!), решил «пройтись» за сигаретами, минуя лестницу. Расстояние до земли пустяковое, всего-то 4 этаж... Заметим, пьяным он не был. Но, очевидно, в «новую» жизнь Олег прихватил все-таки лишка сумасбродства. Лепнина, за которую он вцепился пальцами, отлетела от стены. Дальше уже началось свободное падение. Но приземлился Олег не сразу, - это уже сюжет для блокбастера: сначала его, еще летящего, «принимает на грудь» идущий на приличной скорости автомобиль. Снова реанимация. Затем по порядку все отделения хирургии, начиная от черепно-мозгового, заканчивая нейрохирургией. Около трех месяцев стационара, и еще столько же - амбулаторное лечение. Разумеется, ставился вопрос об инвалидности. Не знаю, какие чары пустил в ход наш герой, но авторитетная комиссия признала его не просто дееспособным, а пригодным для прежней работы. «Что они вам сказали на прощанье?» - спрашиваю земляка-экстремала. «Самец, - сказали, и еще – атлет... Вперед, на комсомольскую стройку».
Зимой Олег как ни в чем не бывало «висел» на фале в «безопорном пространстве». Правда, уже в должности мастера. А в мае официально зарегистрировал свою собственную фирму «СМАЛ» (Строительно-монтажный альпинизм). В планах у него – создание школы скалолазов, постройка так называемого скалодрома, турбазы, детского оздоровительного лагеря. На вопрос, почему бы этим не заняться здесь, на родине, Олег уверенно отвечает: «И здесь займусь, и там». «Что же, на две части разорветесь? Это ж сколько энергии надо, и времени».
«Папка мне в детстве говорил, что у меня шило в одном месте... или шиллер, точно не помню. А, вот – шиллинг! Короче, энергии хоть отбавляй. А насчет времени... Практика показывает, что я бессмертен».
среда, 17 декабря 2008 г.
Казаки верны своему слову
В селе Ивановка Рыбинского района на могиле неизвестного офицера царской армии казаками пос. Ирша поставлен поклонный крест.
В сентябре «Панорама» писала о намерении казаков вернуть крест могиле русского воина, расположенной вблизи останков ивановского сельского храма. Казаки сдержали слово. И над могилой теперь высится двухметровый кованый крест. Пятого ноября настоятелем храма св. Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова отцом Петром (г. Заозерный) здесь была отслужена панихида. До приезда батюшки казаки довольно долго пытались найти захоронение, «пробуя» землю штыком лопаты. Ориентиры поиска, предложенные им старожилом села, оказались очень даже приблизительными. Определив по качеству грунта контуры могилы, казаки установили крест, залив бетоном его основание. На саму могилу насыпали холм. Местные жители, надо сказать, не остались безучастными к происходящему, помогая казакам в богоугодном деле. Один пожилой селянин, вырезая кустарник, заслонявший могилу, сказал: - Хочу, чтобы крест православный был виден из моего окна.
Как сказал атаман Иршинского казачьего общества Иван Евстратько, крест, изготовленный из полосной стали и прута — искусное изделие бородинского кузнеца, запросившего за работу ничтожно малую сумму.
Владимир Гревнев
Когда верстался номер
Местному краеведу, фельдшеру Ивановского ФАПа Владимиру Медведеву удалось добыть сведения, касающиеся личности покойного офицера. По имеющейся у него информации, покойный был поручиком кавалерии, уроженцем Санкт-Петербурга. Тяжело раненный на русско-японской войне 1904 — 1905 гг., был отправлен воинским поездом вглубь России. На разъезде вблизи села Ивановское (прежнее название Ивановки) поезд остановился. Смертельно больного поручика перенесли в село, где он через несколько дней скончался. Был отпет в ивановском храме Иоанна Богослова. На похороны приезжала жена.
Владимир Кириллович намерен продолжить разыскания, связанные с похороненным в селе офицером. Найти данные на покойного в архиве г. Заозерного оказалось делом невозможным, потому как там хранятся метрические книги, начатые только в 1910 г. Возможно, имя офицера помогут узнать канский архивисты.
Ноябрь 2008 г.
В сентябре «Панорама» писала о намерении казаков вернуть крест могиле русского воина, расположенной вблизи останков ивановского сельского храма. Казаки сдержали слово. И над могилой теперь высится двухметровый кованый крест. Пятого ноября настоятелем храма св. Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова отцом Петром (г. Заозерный) здесь была отслужена панихида. До приезда батюшки казаки довольно долго пытались найти захоронение, «пробуя» землю штыком лопаты. Ориентиры поиска, предложенные им старожилом села, оказались очень даже приблизительными. Определив по качеству грунта контуры могилы, казаки установили крест, залив бетоном его основание. На саму могилу насыпали холм. Местные жители, надо сказать, не остались безучастными к происходящему, помогая казакам в богоугодном деле. Один пожилой селянин, вырезая кустарник, заслонявший могилу, сказал: - Хочу, чтобы крест православный был виден из моего окна.
Как сказал атаман Иршинского казачьего общества Иван Евстратько, крест, изготовленный из полосной стали и прута — искусное изделие бородинского кузнеца, запросившего за работу ничтожно малую сумму.
Владимир Гревнев
Когда верстался номер
Местному краеведу, фельдшеру Ивановского ФАПа Владимиру Медведеву удалось добыть сведения, касающиеся личности покойного офицера. По имеющейся у него информации, покойный был поручиком кавалерии, уроженцем Санкт-Петербурга. Тяжело раненный на русско-японской войне 1904 — 1905 гг., был отправлен воинским поездом вглубь России. На разъезде вблизи села Ивановское (прежнее название Ивановки) поезд остановился. Смертельно больного поручика перенесли в село, где он через несколько дней скончался. Был отпет в ивановском храме Иоанна Богослова. На похороны приезжала жена.
Владимир Кириллович намерен продолжить разыскания, связанные с похороненным в селе офицером. Найти данные на покойного в архиве г. Заозерного оказалось делом невозможным, потому как там хранятся метрические книги, начатые только в 1910 г. Возможно, имя офицера помогут узнать канский архивисты.
Ноябрь 2008 г.
Власть и бизнес. Разумный компромисс
Бородинские предприниматели, арендующие помещения в универмаге «Бородино», обратились к городским властям с предложением о взаимосотрудничестве по содержанию здания. Благодаря этому муниципальный объект не «пойдет с молотка». Городской Совет депутатов уже исключил универмаг из перечня объектов приватизации.
Льготная продажа невозможна
Универмаг, как и другие объекты муниципальной собственности, находящиеся в аренде у субъектов малого и среднего бизнеса, входил в городскую программу приватизации, но не был выставлен на аукцион по просьбе арендаторов и депутатов Законодательного собрания края. В городе, так же как и в крае приватизация была приостановлена до принятия во втором чтении краевого закона о размерах предельных площадей и периоде рассрочки оплаты муниципальной недвижимости. Этого закона предприниматели ждали как манны небесной, ибо надеялись на обретение преимущественного права в приобретении арендуемых площадей, то есть на выкуп без проведения аукциона. У предпринимателей был, как им казалось, неоспоримый аргумент в пользу льготного выкупа — трехлетний стаж добросовестной аренды, установленный федеральным законом № 159 как один из критериев при отчуждения собственности. Но ни федеральный, ни краевой законы не избавили бы «Бородино» от аукциона. Аукцион же для многочисленных предпринимателей универмага означал бы катастрофу, потерю бизнеса. И все дело здесь именно в пресловутых «предельных значениях» и «сроках рассрочки оплаты».
Прощайте, родные пенаты
Площадь универмага велика - более 3 тыс. кв. метров, и выкупать ее без аукциона двум десяткам человек, имеющим ныне в аренде от 5 кв. метров минимально до 700 кв. метров максимально (каждый по своему кусочку), закон не позволяет. Принятым в крае 30 октября законом, для льготной приватизации без аукциона была установлена предельная площадь — 1000 метров при отсрочке платежа в 5 лет. Все! Прощайте, родные пенаты. Здравствуй, аукцион. На аукционе же универмаг мог«выиграть» только кто-то один. И скорее всего, не из местных, не из универмаговских, а богатый «варяг»: рыночная стоимость «Бородино» почти 40 млн. рублей. Сумма для предпринимателей универмага - неподъемная.
Город, кстати, будучи вполне лояльным к своим предпринимателям, не стал бы препятствовать продаже универмага. Ибо из-за введенного в августе моратория на приватизацию, городская казна потеряла 30 млн. рублей дохода. То есть, как раз тот минимум, на который рассчитывали городские власти при продаже универмага. В общем, пострадала доходная часть бюджета, и как следствие, возникли неодолимые проблемы с исполнением расходных обязательств. Выпадающие доходы край компенсировать отказался наотрез.
Соломоново решение
Накануне сессии горсовета, состоявшейся на следующий день после принятия краевого закона об установлении предельных значений площади арендуемых помещений, предприниматели и представители власти обсуждали создавшуюся ситуацию. После дополнительных консультаций с руководством Федеральной антимонопольной службы, выяснилось, что в любом случае за городом остается право на продажу универмага. Единственно, чего не могут власти - это провести конкурс-аукцион на право аренды. Один из арендаторов тогда предложил согласно договора аренды оставить универмаг в муниципальной собственности (в фонде поддержки малого и среднего предпринимательства). То есть до 2012 года. Причем, на особых, привлекательных для города, условиях. Предприниматели, заключив с Советом депутатов и администрацией города договор, возьмут на себя «повышенные обязательства» по содержанию и ремонту здания. Это предложение, по словам председателя горсовета Сергея Комогорцева, было воспринято как единственно приемлемое в сложившихся условиях, и легло в основу решения городской сессии. Универмаг ныне исключен из перечня объектов приватизации. В ближайшее время будет подписан договор о взаимосотрудничестве, устанавливающий права и обязанности сторон, включая, разумеется, и финансовые обязательства.
Мы не продали Бородино
Кроме того, на сессии горсовета было принято еще два, имеющих прямое отношение к универмагу, решения. Во-первых, с 1 января 2009 г. вдвое вырастет арендная плата. Во-вторых, с начала будущего года увеличится коэффициент К2. Самый низкий коэффициент останется у школьных столовых (0,07), самый высокий будет установлен в специализированной розничной торговле, а именно, у торговцев ювелирными изделиями (0,9) и табаком-алкоголем (1,0). Но даже после повышения, К2 в Бородино останется одним из самых низких в крае.
На вопрос, как же в городе решится бюджетная проблема, Сергей Комогорцев ответил: «Часть средств мы получим от краевого финансового управления. Разумеется, на возвратной основе. Часть получим от Сбербанка. Ведем активные переговоры и с другими банками. Конечно, тех средств, что мы получили бы от продажи универмага, нам не собрать... Да, мы не продали «Бородино», не получили прогнозируемых миллионов. Зато люди остались на своих местах, не потеряли работу».
P. S. Оставшиеся неприватизированными 6 помещений, относящихся к муниципальной собственности г. Бородино, очевидно, будут выкуплены их арендаторами в ближайшее время. Площадь самого большого из них - менее 500 кв. м.
«Панорама», ноябрь 2008 г.
Льготная продажа невозможна
Универмаг, как и другие объекты муниципальной собственности, находящиеся в аренде у субъектов малого и среднего бизнеса, входил в городскую программу приватизации, но не был выставлен на аукцион по просьбе арендаторов и депутатов Законодательного собрания края. В городе, так же как и в крае приватизация была приостановлена до принятия во втором чтении краевого закона о размерах предельных площадей и периоде рассрочки оплаты муниципальной недвижимости. Этого закона предприниматели ждали как манны небесной, ибо надеялись на обретение преимущественного права в приобретении арендуемых площадей, то есть на выкуп без проведения аукциона. У предпринимателей был, как им казалось, неоспоримый аргумент в пользу льготного выкупа — трехлетний стаж добросовестной аренды, установленный федеральным законом № 159 как один из критериев при отчуждения собственности. Но ни федеральный, ни краевой законы не избавили бы «Бородино» от аукциона. Аукцион же для многочисленных предпринимателей универмага означал бы катастрофу, потерю бизнеса. И все дело здесь именно в пресловутых «предельных значениях» и «сроках рассрочки оплаты».
Прощайте, родные пенаты
Площадь универмага велика - более 3 тыс. кв. метров, и выкупать ее без аукциона двум десяткам человек, имеющим ныне в аренде от 5 кв. метров минимально до 700 кв. метров максимально (каждый по своему кусочку), закон не позволяет. Принятым в крае 30 октября законом, для льготной приватизации без аукциона была установлена предельная площадь — 1000 метров при отсрочке платежа в 5 лет. Все! Прощайте, родные пенаты. Здравствуй, аукцион. На аукционе же универмаг мог«выиграть» только кто-то один. И скорее всего, не из местных, не из универмаговских, а богатый «варяг»: рыночная стоимость «Бородино» почти 40 млн. рублей. Сумма для предпринимателей универмага - неподъемная.
Город, кстати, будучи вполне лояльным к своим предпринимателям, не стал бы препятствовать продаже универмага. Ибо из-за введенного в августе моратория на приватизацию, городская казна потеряла 30 млн. рублей дохода. То есть, как раз тот минимум, на который рассчитывали городские власти при продаже универмага. В общем, пострадала доходная часть бюджета, и как следствие, возникли неодолимые проблемы с исполнением расходных обязательств. Выпадающие доходы край компенсировать отказался наотрез.
Соломоново решение
Накануне сессии горсовета, состоявшейся на следующий день после принятия краевого закона об установлении предельных значений площади арендуемых помещений, предприниматели и представители власти обсуждали создавшуюся ситуацию. После дополнительных консультаций с руководством Федеральной антимонопольной службы, выяснилось, что в любом случае за городом остается право на продажу универмага. Единственно, чего не могут власти - это провести конкурс-аукцион на право аренды. Один из арендаторов тогда предложил согласно договора аренды оставить универмаг в муниципальной собственности (в фонде поддержки малого и среднего предпринимательства). То есть до 2012 года. Причем, на особых, привлекательных для города, условиях. Предприниматели, заключив с Советом депутатов и администрацией города договор, возьмут на себя «повышенные обязательства» по содержанию и ремонту здания. Это предложение, по словам председателя горсовета Сергея Комогорцева, было воспринято как единственно приемлемое в сложившихся условиях, и легло в основу решения городской сессии. Универмаг ныне исключен из перечня объектов приватизации. В ближайшее время будет подписан договор о взаимосотрудничестве, устанавливающий права и обязанности сторон, включая, разумеется, и финансовые обязательства.
Мы не продали Бородино
Кроме того, на сессии горсовета было принято еще два, имеющих прямое отношение к универмагу, решения. Во-первых, с 1 января 2009 г. вдвое вырастет арендная плата. Во-вторых, с начала будущего года увеличится коэффициент К2. Самый низкий коэффициент останется у школьных столовых (0,07), самый высокий будет установлен в специализированной розничной торговле, а именно, у торговцев ювелирными изделиями (0,9) и табаком-алкоголем (1,0). Но даже после повышения, К2 в Бородино останется одним из самых низких в крае.
На вопрос, как же в городе решится бюджетная проблема, Сергей Комогорцев ответил: «Часть средств мы получим от краевого финансового управления. Разумеется, на возвратной основе. Часть получим от Сбербанка. Ведем активные переговоры и с другими банками. Конечно, тех средств, что мы получили бы от продажи универмага, нам не собрать... Да, мы не продали «Бородино», не получили прогнозируемых миллионов. Зато люди остались на своих местах, не потеряли работу».
P. S. Оставшиеся неприватизированными 6 помещений, относящихся к муниципальной собственности г. Бородино, очевидно, будут выкуплены их арендаторами в ближайшее время. Площадь самого большого из них - менее 500 кв. м.
«Панорама», ноябрь 2008 г.
ПРЕДСЕДАТЕЛЮ - 30 ЛЕТ. ВОЗРАСТ ЗРЕЛОСТИ
Когда Сергею Комогорцеву предложили возглавить шахматную секцию в ДК поселка Бородино, он согласился, не раздумывая. Не смутило тогда его нисколько даже то, что в помещении будущего клуба, кроме сломанных часов с надписью «ДСО ТРУД» и пары обшарпанных шахматных досок, ничего нет. Что сама комната тесна. Кажется, и сегодня не смутило бы его все это, - так же рьяно взялся бы за дело, как и тогда, 30 лет назад. Созидательной энергии в этом несуетливом, раздумчивом человеке и сегодня хоть отбавляй.
КАК ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ
ПАНОРАМА: Сергей Владимирович, признаться, я очень далек от шахмат. Поэтому, вероятно, большая часть моих вопросов покажется вам и глупыми, и банальными...
С.К.: Замечательно. Тем умнее будут выглядеть мои ответы. (Смеется.) У каждого своя игра. Но во что бы каждый из нас не играл по-отдельности, - вместе мы все-равно будем играть в шахматы, как мне кажется. Так что притворяйтесь «Незнайкой», - ваши правила игры я принимаю. Знаете, шахматы в каком-то смысле – модель жизни, одно, и не худшее, из ее воплощений. И по многообразию ролей, логических вариантов, сюжетных ходов, по драматизму, даже особого рода юмору – ни с чем не сравнимы...
ПАНОРАМА: Поэтому вы всю жизнь, с малолетства, в них и играете?
С.К.: Еще скажите, с младенчества. Нет, с подросткового возраста. Но в 11 классе я уже был перворазрядником, заняв в первенстве поселка 3 место.
ПАНОРАМА: Как в дальнейшем складывалась ваша шахматная карьера?
С.К.: Карьера не карьера, но так уж получилось, что начиная со школы и доныне моя жизнь неразрывно связана с шахматами. В Красноярском госуниверситете почти сразу после поступления был принят в университетскую сборную – все пять лет учебы беспрерывно, можно сказать, играл, и довольно успешно... После университета попал по распределению в село Солянка – укреплять сельские кадры, работал там учителем физики в средней школе. В 1973 году стал, кстати, чемпионом Рыбинского района, но ушел в армию, не дождавшись награждения.
ПАНОРАМА: И целый год провели там в беспрерывной игре.
С.К.: Почти угадали. Служил я на Камчатке, а это далеко не райское место. Не буду вспоминать о тяготах армейской жизни – все это общеизвестно, многие через это прошли. В общем, не до шахмат было. Но, не поверите, и там удавалось играть, и еще как! Однажды ночью в Ленинской комнате устроили мы сеанс игры вслепую. Играли на четырех досках, которых я, как и лиц игроков, разумеется, не видел. Вдруг в комнате стало как-то особенно тихо. В окне, как в зеркале, отразилась фигура командира роты. «Попросив» из-за стола одного из солдат, командир играл со мной «инкогнито»...
ПАНОРАМА: И вы, конечно, всех выиграли, после чего комроты стал вашим лучшим другом. Что было потом?
С.К.: Командир также таинственно, как и появился, исчез... А-а, что было после армии? Вернулся в Солянку, стал снова чемпионом района, через год чемпионом г. Заозерного. Потом была шахматная пауза в один год: уезжал в Красноярск, работал там инженером-геофизиком. В общем, в 1976 году, после всех этих скитаний вернулся в Бородино. Председатель рудкома разреза Василий Давыдович Солоха, за что я ему благодарен и поныне, выделил мне комнату в ДК, и началась клубная жизнь.
ПАНОРАМА: Другой работы не было?
С.К.: Почему? С момента приезда и до 1981 года я работал инженером-наладчиком, участвовал в монтаже роторных экскаваторов. Надо сказать, что до моего возвращения шахматная жизнь в городе если и не прекратилась совсем, то еле теплилась. У шахматистов не было «крыши над головой», в общем клуба. С отъездом руководителя шахматной секции Василия Житняка в 1967 году, клуб утратил существование. Знаете, с чего началось его возрождение? Михаил Даниленко, чемпион того злополучного года, стал чемпионом Бородина 1977 года, - в этом мы усмотрели добрую символику.
МАТЕРЫЕ ЧЕЛОВЕЧИЩИ
ПАНОРАМА: Расскажите, пожалуйста, о чемпионах той поры, - говорят, все они были уникальными людьми.
С.К.: И людьми, и шахматистами. И по судьбе, и по дарованию. Вообще, сибирская провинция – это «клондайк» талантов... Самым одаренным из стариков был, безусловно, Виктор Думченко, локомотивщик по профессии, бывший флотский чемпион. Парадоксальный, абсолютно непредсказуемый, - подлинный художник. Как он изящно и остроумно решал этюды! Однажды безнадежную партию, имея всего двух коней, довел до ничьей, представляете? Очень мне симпатичен был инженер Анатолий Левковский, бесстрашный, не признававший никаких авторитетов, человек. Его глубоким убеждением было: не может стать хорошим шахматистом малообразованный человек. Он считал, что нельзя замыкаться на одних только шахматах, и своей жизнью это доказывал. Как мне это впоследствии помогало в работе с детьми! Увы, из всех ветеранов, в живых остался только Семен Агартанов. Благодаря ему, кстати, я получил «первый укол» шахматами, это когда он у нас в школе давал сеанс одновременной игры, - такие были времена...
ПАНОРАМА: Вы почему-то не упомянули о Житняке, хотя в былые годы он считался самым главным в поселке шахматистом?
С.К.: Василий Васильевич главным был только по должности, играл же слабовато, на уровне 2 разряда. Житняк – это особая тема. Добрейшей души человек, он вызывал трепет у взрослых, – инспектор ЦК профсоюзов по ТБ, гром и молния. Беззаветно преданный шахматам, он и нам, тогдашним пацанам, привил любовь к шахматам. В сущности, именно его педагогические принципы я исповедую всю свою жизнь. Он, к примеру, никого не выделял – все были «равными среди равных». Благодаря ему секция стала клубом, даже неким братством, не просто союзом единомышленников.
РЫЦАРСКИЙ ОРДЕН
ПАНОРАМА: Сильно нынешние юные и молодые одноклубники отличаются от тогдашних?
С.К.: Пытливости стало меньше. Любопытства. Мы были очень ранимыми, отчаивались от неудач, роняли слезы, нешуточно болея за шахматы. Редкую тогда шахматную литературу передавали из рук в руки, книги зачитывали до дыр. Но в чем-то, может быть, главном, мы сродни, тогдашние, нынешние. В любом обществе есть 1% людей свихнувшихся на чем-то высоком, жизнь этому посвящающем без остатка... Радует, что и в наше время увлеченность и преданность делу – не пустой звук. Возьмем, к примеру, Диму Маркова, юного чемпиона края и России по каратэ-до, и талантливого шахматиста – нашу восходящую звезду. Рано или поздно, ему придется сделать выбор. Пока он столь же рьяный, как и борец, шахматист. Но, ей-богу, порадуюсь любому его решению, лишь бы оно было осмысленным... Вообще, мы ведь не растим чемпионов. Клуб существует не для этого, хотя если я начну перечислять все наши победы, называть всех наших бывших и настоящих победителей, и их звания, - не хватит газетной площади. Понимаете, клуб – это место, как выразился один бывший наш коллега, «где тебя ждут», где царит особая атмосфера взаимного творчества, некоего избранничества, сродни рыцарскому, как бы высокопарно это не звучало. Когда шахматисты садятся за стол, они пожимают друг другу руки, независимо от возраста. Точно также и при встрече на улице. Мы друзья и единоверцы. Нас 40 человек. Примерно половина - дети. И мы мирно уживаемся, находя и уважая в каждом личность.
ПАНОРАМА: Наверняка благодаря этому, все, для кого клуб был «домом родным», состоялись в жизни, и как личности, и как профессионалы.
С.К.: Конечно. У большинства прекрасное образование Братья Белобородовы, например, окончили в Москве институт стали и сплавов. Большинство - прекрасные работники, как, скажем, кандидаты в мастера Сергей Даций и Сергей Третьяков. Мне, признаться, очень бы не хотелось, чтобы кто-нибудь из моих воспитанников повторил судьбу великих – Чигорина, Рубинштейна, Ласкера или Алехина, людей искалеченных шахматами, фанатиков шахмат.
Поэтому и в отношении себя я избрал осторожную тактику, никогда не гнался за результатами и за великими потрясениями.
ЛЕВА, СЛАЗЬ
ПАНОРАМА: Став, очевидно, поэтому кандидатом в мастера только в 1998 году (международный турнир в Красноярском Загорье)... А, скажите, правда, что вы чуть ли не на дружеской ноге со Львом Псахисом, что несколько лет назад выиграли у Бориса Спасского, были знакомы с Ботвинником?
С.К.: Увы, все неправда. Лев Борисович бывал в нашем клубе, играл в сеансе с 38 соперниками из нашего, канского и зеленогорского клубов. С тех пор, до самого его отъезда в Израиль, мы поддерживали с ним добрые, приятельские отношения. Вместе играли в турнирах комсомольских ударных строек, играли и по переписке. Псахис - открытая душа, человек невероятной энергии, живости. На разрезе, куда ему устроили экскурсию, забрался на экскаватор, облазил его сверху донизу, перепачкался весь в мазуте. «Все, - говорю, - Лева, слазь, ты же взрослый человек, в самом деле, не мальчишка»... А со Спасским я на сеансе в 2001 году в Дивногорске. Общались немного, а сыграли вничью. Обаятельнейший человек, вполне контактный, но не разговоров было...
ПАНОРАМА: Сергей Владимирович, признайтесь, не отвлекают шахматы от работы в горсовете? (С. В.Комогорцев – председатель Бородинского горсовета)
С.К.: Нисколько (Смеется.) Шахматы – это ведь так, только игра, минутная забава, не более того. А работа – это серьезно и всегда.
ПАНОРАМА: Понял. Спасибо за иронию. Процветания вашему клубу и вам лично!
Октябрь 2006 г.
КАК ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ
ПАНОРАМА: Сергей Владимирович, признаться, я очень далек от шахмат. Поэтому, вероятно, большая часть моих вопросов покажется вам и глупыми, и банальными...
С.К.: Замечательно. Тем умнее будут выглядеть мои ответы. (Смеется.) У каждого своя игра. Но во что бы каждый из нас не играл по-отдельности, - вместе мы все-равно будем играть в шахматы, как мне кажется. Так что притворяйтесь «Незнайкой», - ваши правила игры я принимаю. Знаете, шахматы в каком-то смысле – модель жизни, одно, и не худшее, из ее воплощений. И по многообразию ролей, логических вариантов, сюжетных ходов, по драматизму, даже особого рода юмору – ни с чем не сравнимы...
ПАНОРАМА: Поэтому вы всю жизнь, с малолетства, в них и играете?
С.К.: Еще скажите, с младенчества. Нет, с подросткового возраста. Но в 11 классе я уже был перворазрядником, заняв в первенстве поселка 3 место.
ПАНОРАМА: Как в дальнейшем складывалась ваша шахматная карьера?
С.К.: Карьера не карьера, но так уж получилось, что начиная со школы и доныне моя жизнь неразрывно связана с шахматами. В Красноярском госуниверситете почти сразу после поступления был принят в университетскую сборную – все пять лет учебы беспрерывно, можно сказать, играл, и довольно успешно... После университета попал по распределению в село Солянка – укреплять сельские кадры, работал там учителем физики в средней школе. В 1973 году стал, кстати, чемпионом Рыбинского района, но ушел в армию, не дождавшись награждения.
ПАНОРАМА: И целый год провели там в беспрерывной игре.
С.К.: Почти угадали. Служил я на Камчатке, а это далеко не райское место. Не буду вспоминать о тяготах армейской жизни – все это общеизвестно, многие через это прошли. В общем, не до шахмат было. Но, не поверите, и там удавалось играть, и еще как! Однажды ночью в Ленинской комнате устроили мы сеанс игры вслепую. Играли на четырех досках, которых я, как и лиц игроков, разумеется, не видел. Вдруг в комнате стало как-то особенно тихо. В окне, как в зеркале, отразилась фигура командира роты. «Попросив» из-за стола одного из солдат, командир играл со мной «инкогнито»...
ПАНОРАМА: И вы, конечно, всех выиграли, после чего комроты стал вашим лучшим другом. Что было потом?
С.К.: Командир также таинственно, как и появился, исчез... А-а, что было после армии? Вернулся в Солянку, стал снова чемпионом района, через год чемпионом г. Заозерного. Потом была шахматная пауза в один год: уезжал в Красноярск, работал там инженером-геофизиком. В общем, в 1976 году, после всех этих скитаний вернулся в Бородино. Председатель рудкома разреза Василий Давыдович Солоха, за что я ему благодарен и поныне, выделил мне комнату в ДК, и началась клубная жизнь.
ПАНОРАМА: Другой работы не было?
С.К.: Почему? С момента приезда и до 1981 года я работал инженером-наладчиком, участвовал в монтаже роторных экскаваторов. Надо сказать, что до моего возвращения шахматная жизнь в городе если и не прекратилась совсем, то еле теплилась. У шахматистов не было «крыши над головой», в общем клуба. С отъездом руководителя шахматной секции Василия Житняка в 1967 году, клуб утратил существование. Знаете, с чего началось его возрождение? Михаил Даниленко, чемпион того злополучного года, стал чемпионом Бородина 1977 года, - в этом мы усмотрели добрую символику.
МАТЕРЫЕ ЧЕЛОВЕЧИЩИ
ПАНОРАМА: Расскажите, пожалуйста, о чемпионах той поры, - говорят, все они были уникальными людьми.
С.К.: И людьми, и шахматистами. И по судьбе, и по дарованию. Вообще, сибирская провинция – это «клондайк» талантов... Самым одаренным из стариков был, безусловно, Виктор Думченко, локомотивщик по профессии, бывший флотский чемпион. Парадоксальный, абсолютно непредсказуемый, - подлинный художник. Как он изящно и остроумно решал этюды! Однажды безнадежную партию, имея всего двух коней, довел до ничьей, представляете? Очень мне симпатичен был инженер Анатолий Левковский, бесстрашный, не признававший никаких авторитетов, человек. Его глубоким убеждением было: не может стать хорошим шахматистом малообразованный человек. Он считал, что нельзя замыкаться на одних только шахматах, и своей жизнью это доказывал. Как мне это впоследствии помогало в работе с детьми! Увы, из всех ветеранов, в живых остался только Семен Агартанов. Благодаря ему, кстати, я получил «первый укол» шахматами, это когда он у нас в школе давал сеанс одновременной игры, - такие были времена...
ПАНОРАМА: Вы почему-то не упомянули о Житняке, хотя в былые годы он считался самым главным в поселке шахматистом?
С.К.: Василий Васильевич главным был только по должности, играл же слабовато, на уровне 2 разряда. Житняк – это особая тема. Добрейшей души человек, он вызывал трепет у взрослых, – инспектор ЦК профсоюзов по ТБ, гром и молния. Беззаветно преданный шахматам, он и нам, тогдашним пацанам, привил любовь к шахматам. В сущности, именно его педагогические принципы я исповедую всю свою жизнь. Он, к примеру, никого не выделял – все были «равными среди равных». Благодаря ему секция стала клубом, даже неким братством, не просто союзом единомышленников.
РЫЦАРСКИЙ ОРДЕН
ПАНОРАМА: Сильно нынешние юные и молодые одноклубники отличаются от тогдашних?
С.К.: Пытливости стало меньше. Любопытства. Мы были очень ранимыми, отчаивались от неудач, роняли слезы, нешуточно болея за шахматы. Редкую тогда шахматную литературу передавали из рук в руки, книги зачитывали до дыр. Но в чем-то, может быть, главном, мы сродни, тогдашние, нынешние. В любом обществе есть 1% людей свихнувшихся на чем-то высоком, жизнь этому посвящающем без остатка... Радует, что и в наше время увлеченность и преданность делу – не пустой звук. Возьмем, к примеру, Диму Маркова, юного чемпиона края и России по каратэ-до, и талантливого шахматиста – нашу восходящую звезду. Рано или поздно, ему придется сделать выбор. Пока он столь же рьяный, как и борец, шахматист. Но, ей-богу, порадуюсь любому его решению, лишь бы оно было осмысленным... Вообще, мы ведь не растим чемпионов. Клуб существует не для этого, хотя если я начну перечислять все наши победы, называть всех наших бывших и настоящих победителей, и их звания, - не хватит газетной площади. Понимаете, клуб – это место, как выразился один бывший наш коллега, «где тебя ждут», где царит особая атмосфера взаимного творчества, некоего избранничества, сродни рыцарскому, как бы высокопарно это не звучало. Когда шахматисты садятся за стол, они пожимают друг другу руки, независимо от возраста. Точно также и при встрече на улице. Мы друзья и единоверцы. Нас 40 человек. Примерно половина - дети. И мы мирно уживаемся, находя и уважая в каждом личность.
ПАНОРАМА: Наверняка благодаря этому, все, для кого клуб был «домом родным», состоялись в жизни, и как личности, и как профессионалы.
С.К.: Конечно. У большинства прекрасное образование Братья Белобородовы, например, окончили в Москве институт стали и сплавов. Большинство - прекрасные работники, как, скажем, кандидаты в мастера Сергей Даций и Сергей Третьяков. Мне, признаться, очень бы не хотелось, чтобы кто-нибудь из моих воспитанников повторил судьбу великих – Чигорина, Рубинштейна, Ласкера или Алехина, людей искалеченных шахматами, фанатиков шахмат.
Поэтому и в отношении себя я избрал осторожную тактику, никогда не гнался за результатами и за великими потрясениями.
ЛЕВА, СЛАЗЬ
ПАНОРАМА: Став, очевидно, поэтому кандидатом в мастера только в 1998 году (международный турнир в Красноярском Загорье)... А, скажите, правда, что вы чуть ли не на дружеской ноге со Львом Псахисом, что несколько лет назад выиграли у Бориса Спасского, были знакомы с Ботвинником?
С.К.: Увы, все неправда. Лев Борисович бывал в нашем клубе, играл в сеансе с 38 соперниками из нашего, канского и зеленогорского клубов. С тех пор, до самого его отъезда в Израиль, мы поддерживали с ним добрые, приятельские отношения. Вместе играли в турнирах комсомольских ударных строек, играли и по переписке. Псахис - открытая душа, человек невероятной энергии, живости. На разрезе, куда ему устроили экскурсию, забрался на экскаватор, облазил его сверху донизу, перепачкался весь в мазуте. «Все, - говорю, - Лева, слазь, ты же взрослый человек, в самом деле, не мальчишка»... А со Спасским я на сеансе в 2001 году в Дивногорске. Общались немного, а сыграли вничью. Обаятельнейший человек, вполне контактный, но не разговоров было...
ПАНОРАМА: Сергей Владимирович, признайтесь, не отвлекают шахматы от работы в горсовете? (С. В.Комогорцев – председатель Бородинского горсовета)
С.К.: Нисколько (Смеется.) Шахматы – это ведь так, только игра, минутная забава, не более того. А работа – это серьезно и всегда.
ПАНОРАМА: Понял. Спасибо за иронию. Процветания вашему клубу и вам лично!
Октябрь 2006 г.
Дают — бери, или Кто виноват в страданиях Валерия Горечова?
Ближе к старости у бородинца Валерия Горечова, имевшего до недавнего времени и заработок и жилье, не осталось ничего, «ни кола, ни двора». Пропали и доходы. Зато появились усталость и болезни, а кроме того, болезненное же недовольство всем, что его окружает. И, главное, самим собой. «Если мне не помогут с жильем, - говорит он, - наложу на себя руки». Этим летом ему пытались помочь, предложив вселиться в Дом для одиноких престарелых граждан, но он от помощи «увернулся», даже не пройдя до конца обязательного в таких случаях медосмотра.
Свободный художник
Валерия Горечова в Бородино знают многие. Худощавый «парень» 48 лет от роду, среднего роста, с перебитым, «боксерским» носом и неизбывно печальными глазами. Будучи в подпитии, любящий пофилософствовать, поговорить «за жизнь», покритиковать высокое начальство... Незлобивый и отзывчивый до сумасбродства, до самозабвения. Кто-то его считает провинциальным чудиком, поразительно открытым в общении, даже и с малознакомыми людьми. Готовый прийти на помощь по первому же зову, он не раз попадал в жестокие переплеты, был многократно бит. Однажды, вступившись за женщину, ввязался в драку, надолго угодив за решетку.
Бывший детдомовец, Валерий никогда не был ни бомжом, ни тунеядцем, хотя его трудовой стаж и невелик. В начале 80-х годов он работал на Красноярском экскаваторном заводе, будучи направленным туда по комсомольской путевке. Затем мукосеем и кочегаром на хлебозаводе в г. Бородино. Имея профессиональное образование, трудился столяром-станочником в передвижной механизированной колонне. Но большую часть жизни он «колымил», устраиваясь то на сезонную, то на поденную работу. То есть трудился, что называется, в охотку. Причем, зачастую не за деньги, а «за харчи» и кров над головой. В общем, эдакий свободный художник: кому огород вскопать, кому стену разобрать или забор сколотить... Кстати, в молодости он запросто мог нарисовать портрет любого, кто того пожелает. Сходство гарантировалось полное. В общем, Валерий - неглупый и не лишенный талантов человек, но... непутевый, пустивший свою жизнь «под откос», заранее не позаботившийся о личном будущем, о той же пенсии.
Валерий довольно опрятно одет, и увидеть его небритым или неумытым почти невозможно. Не зная о том, какой образ жизни ведет этот человек, маргиналом его никак не назовешь. У него есть паспорт и прописка, есть даже медицинский полис. Имеется и «определенное место жительства»... Подвал дома № 97 по улице 9 Мая.
Новоселье откладывается?
Начальник управления социальной защиты населения (УСЗН) Елена Ильенко, выслушав оттранслированные мной жалобы и претензии Валерия Горечова, назвала его поведение парадоксальным. - Валерий может быть очень даже убедительным, - сказала она. - Весной он обратился со своими проблемами к главе города, после чего был направлен к нам... Пообещал, что покончит с прежним образом жизни, перестанет выпивать, устроится на постоянную работу. «Только помогите мне с жильем, - просил он. - Жить в подвале — недостойно человека». Социальные работники пошли Валерию навстречу. В результате было принято решение о вселении Горечова в специальный дом для одиноких и престарелых граждан, хотя пенсионного возраста он и не достиг. Разумеется, Валерий должен был предоставить комиссии необходимые для этого документы, в том числе и справку о прохождении медосмотра. Посетив большую часть врачей, и получив от них «добро» (включая нарколога и психиатра), Валерий столкнулся с неожиданным затруднением. Один из врачей потребовал от него пройти дополнительное исследование в Красноярске. Увы, медицинская справка так и осталась не заполненной до конца. Как впоследствии объяснял мне Горечов, у него просто не было денег на поездку в Красноярск. С мечтой о скором новоселье пришлось расстаться... Елене Ильенко он, правда, рассказывал другую историю. Что в Красноярск ездил, но полученную там бумагу, разнервничавшись, изорвал в клочья. Как выразилась Елена Александровна, такого рода противоречия - сама суть натуры Валерия. -Если не было денег на поездку, - спрашивает она, - почему он не обратился в УСЗН за материальной помощью? Понимаете, когда что-то идет ему прямо в руки, Валерий это принимает, как должное. Так, например, в марте он получил от нас 20 талонов на горячее питание, позже — продуктовый набор. Мы решили, причем практически без его участия все паспортные проблемы. Восстановили в том числе и прежнюю прописку в одном из общежитий города, выхлопотали ему медицинский полис. Помогли бы и с постановкой на учет в службе занятости. В общем, мы поверили в него, а он обманул наши надежды. Нам теперь кажется, что Валерий все-таки лукавил, говоря о том, что жить как прежде ему невмоготу. Не исключено, что стремясь получить социальные гарантии, он со своей вольной жизнью порывать не собирался.
Подпольный аристократ
В подвале дома по ул. 9 Мая Валерий оказался после того, как престарелую женщину, несколько лет назад пустившую его на постой, забрали к себе родственники. Валерия, естественно, из квартиры «вежливо попросили». Уже около года он обретается в подвале того самого дома, где и квартировал. Из мебели — один только диван. Умываться и бриться приходится у знакомых стариков. Одежду хранит в гаражах у добрых, по его выражению, людей. «Зато ужинаю, - горько шутит он, - как аристократ, при свечах». Завел и живность — двух щенков, знатную, надо сказать, добавку к своим проблемам. Валерия жильцы дома и раньше не шибко жаловали. Будучи нетрезвым и «взыскуя справедливости», он зачастую дебоширил, а теперь еще и собак приютил, окончательно настроив соседей против себя. Время от времени Валерия забирают в милицию. Удостоверившись, что он протрезвел, отпускают. Спустя время, снова забирают. Такая вот «романтика». С работой у него давно уже нелады. Охотников подряжать на работу подвальных обитателей в городе поубавилось. И живет теперь он в основном на пожертвования сердобольных людей.
-Лучше бы меня матка в колыбели удушила, чем такая жизнь, - тяжело вздыхает Валерий, - но просить подаяние ни за что не пойду. Скорее с собой покончу. Но на тот свет прихвачу кое кого из сильных мира сего.»
На вопрос, как же ему помочь, когда он себе сам не помогает, Валерий ответил с завидной прямотой: «Дайте мне жилье».
Кто виноват в несчастьях Валерия Горечова? Семья и школа? Общество? Чиновники? Может, он родился под несчастливой звездой? Кто его знает... Ясно только одно: в своей непутевой жизни больше других виноват он сам. У него еще есть шансы изменить свое положение и зажить, как он сам выражается, по-человечьи. Тем более, что ни общество, ни чиновники в помощи ему не отказывают. «Бери, Валера, пока дают!»
«Панорама», сентябрь 2008 г.
Свободный художник
Валерия Горечова в Бородино знают многие. Худощавый «парень» 48 лет от роду, среднего роста, с перебитым, «боксерским» носом и неизбывно печальными глазами. Будучи в подпитии, любящий пофилософствовать, поговорить «за жизнь», покритиковать высокое начальство... Незлобивый и отзывчивый до сумасбродства, до самозабвения. Кто-то его считает провинциальным чудиком, поразительно открытым в общении, даже и с малознакомыми людьми. Готовый прийти на помощь по первому же зову, он не раз попадал в жестокие переплеты, был многократно бит. Однажды, вступившись за женщину, ввязался в драку, надолго угодив за решетку.
Бывший детдомовец, Валерий никогда не был ни бомжом, ни тунеядцем, хотя его трудовой стаж и невелик. В начале 80-х годов он работал на Красноярском экскаваторном заводе, будучи направленным туда по комсомольской путевке. Затем мукосеем и кочегаром на хлебозаводе в г. Бородино. Имея профессиональное образование, трудился столяром-станочником в передвижной механизированной колонне. Но большую часть жизни он «колымил», устраиваясь то на сезонную, то на поденную работу. То есть трудился, что называется, в охотку. Причем, зачастую не за деньги, а «за харчи» и кров над головой. В общем, эдакий свободный художник: кому огород вскопать, кому стену разобрать или забор сколотить... Кстати, в молодости он запросто мог нарисовать портрет любого, кто того пожелает. Сходство гарантировалось полное. В общем, Валерий - неглупый и не лишенный талантов человек, но... непутевый, пустивший свою жизнь «под откос», заранее не позаботившийся о личном будущем, о той же пенсии.
Валерий довольно опрятно одет, и увидеть его небритым или неумытым почти невозможно. Не зная о том, какой образ жизни ведет этот человек, маргиналом его никак не назовешь. У него есть паспорт и прописка, есть даже медицинский полис. Имеется и «определенное место жительства»... Подвал дома № 97 по улице 9 Мая.
Новоселье откладывается?
Начальник управления социальной защиты населения (УСЗН) Елена Ильенко, выслушав оттранслированные мной жалобы и претензии Валерия Горечова, назвала его поведение парадоксальным. - Валерий может быть очень даже убедительным, - сказала она. - Весной он обратился со своими проблемами к главе города, после чего был направлен к нам... Пообещал, что покончит с прежним образом жизни, перестанет выпивать, устроится на постоянную работу. «Только помогите мне с жильем, - просил он. - Жить в подвале — недостойно человека». Социальные работники пошли Валерию навстречу. В результате было принято решение о вселении Горечова в специальный дом для одиноких и престарелых граждан, хотя пенсионного возраста он и не достиг. Разумеется, Валерий должен был предоставить комиссии необходимые для этого документы, в том числе и справку о прохождении медосмотра. Посетив большую часть врачей, и получив от них «добро» (включая нарколога и психиатра), Валерий столкнулся с неожиданным затруднением. Один из врачей потребовал от него пройти дополнительное исследование в Красноярске. Увы, медицинская справка так и осталась не заполненной до конца. Как впоследствии объяснял мне Горечов, у него просто не было денег на поездку в Красноярск. С мечтой о скором новоселье пришлось расстаться... Елене Ильенко он, правда, рассказывал другую историю. Что в Красноярск ездил, но полученную там бумагу, разнервничавшись, изорвал в клочья. Как выразилась Елена Александровна, такого рода противоречия - сама суть натуры Валерия. -Если не было денег на поездку, - спрашивает она, - почему он не обратился в УСЗН за материальной помощью? Понимаете, когда что-то идет ему прямо в руки, Валерий это принимает, как должное. Так, например, в марте он получил от нас 20 талонов на горячее питание, позже — продуктовый набор. Мы решили, причем практически без его участия все паспортные проблемы. Восстановили в том числе и прежнюю прописку в одном из общежитий города, выхлопотали ему медицинский полис. Помогли бы и с постановкой на учет в службе занятости. В общем, мы поверили в него, а он обманул наши надежды. Нам теперь кажется, что Валерий все-таки лукавил, говоря о том, что жить как прежде ему невмоготу. Не исключено, что стремясь получить социальные гарантии, он со своей вольной жизнью порывать не собирался.
Подпольный аристократ
В подвале дома по ул. 9 Мая Валерий оказался после того, как престарелую женщину, несколько лет назад пустившую его на постой, забрали к себе родственники. Валерия, естественно, из квартиры «вежливо попросили». Уже около года он обретается в подвале того самого дома, где и квартировал. Из мебели — один только диван. Умываться и бриться приходится у знакомых стариков. Одежду хранит в гаражах у добрых, по его выражению, людей. «Зато ужинаю, - горько шутит он, - как аристократ, при свечах». Завел и живность — двух щенков, знатную, надо сказать, добавку к своим проблемам. Валерия жильцы дома и раньше не шибко жаловали. Будучи нетрезвым и «взыскуя справедливости», он зачастую дебоширил, а теперь еще и собак приютил, окончательно настроив соседей против себя. Время от времени Валерия забирают в милицию. Удостоверившись, что он протрезвел, отпускают. Спустя время, снова забирают. Такая вот «романтика». С работой у него давно уже нелады. Охотников подряжать на работу подвальных обитателей в городе поубавилось. И живет теперь он в основном на пожертвования сердобольных людей.
-Лучше бы меня матка в колыбели удушила, чем такая жизнь, - тяжело вздыхает Валерий, - но просить подаяние ни за что не пойду. Скорее с собой покончу. Но на тот свет прихвачу кое кого из сильных мира сего.»
На вопрос, как же ему помочь, когда он себе сам не помогает, Валерий ответил с завидной прямотой: «Дайте мне жилье».
Кто виноват в несчастьях Валерия Горечова? Семья и школа? Общество? Чиновники? Может, он родился под несчастливой звездой? Кто его знает... Ясно только одно: в своей непутевой жизни больше других виноват он сам. У него еще есть шансы изменить свое положение и зажить, как он сам выражается, по-человечьи. Тем более, что ни общество, ни чиновники в помощи ему не отказывают. «Бери, Валера, пока дают!»
«Панорама», сентябрь 2008 г.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)