Ода вкусной и здоровой пище
Еще каких-то три года назад горячее питание работникам всех, даже самых отдаленных участков разреза, привозили в термосах, для чего существовала даже специальная служба. Бывшие «термосницы», те, кому повезло (кто не попал под сокращение), работают ныне либо банщицами в производственных мойках, либо уборщицами административно-бытового комбината. А горняки питаются тем, что принесли из дому.
У шахтеров-подземщиков «тормозок» с незапамятных времен - вещь столь же привычная и необходимая, как и фонарь-коногонка (они и выдаются перед сменой почти одновременно). У горняков-открытчиков ситуация несколько иная. На том же разрезе «Бородинский» проблема организации горячего питания решалась в разные годы по-разному. То есть, насколько мне известно, и проблемы такой не существовало, - людей (во всяком случае с середины 60-х годов точно) кормили горячим, и все тут. Путейцы, например, питались в специально оборудованной столовой на Сасовке, «путейской деревне», названной так в честь дорожного начальника. В обед привозились огромные армейские термоса. Термосница разливала половником наваристый борщ... Потом здесь же, кажется, и посуду мыла. Порядок и чистота на таких пунктах питания была идеальной.
С годами схема развозки обедов изменилась, - разрез стремительно расширялся, увеличились расстояния, увеличилось число работников. В 80-х годах на смену неподъемным «коллективным» появились термоса индивидуальные, ярко-синие, из прочной и легкой пластмассы. В них помещалось три алюминиевых чашки- «чавки» («первое», «второе», и «кофе с какао»), хлеб и непременно ароматнейшая выпечка. В конце 90-х пластмассовые «тормозки» заменили металлическими, из нержавейки, а рабочим предоставили право выбирать из двух-трех блюд, прям как в ресторане. К слову сказать, и готовить стали гораздо лучше. Многие горняки до сих пор с ностальгией вспоминают золотисто-бронзовый по цвету гречневый суп «Шахтерский», громадные сочные бифштексы (состоящие практически из одного мяса, - невероятно, но факт!), жареную красную рыбу в кляре... Какой вкусной казалась заурядная тушеная картошка или «толченка» на открытом воздухе (зимой, конечно, уносили термоса в бытовки- «тепляки» и экскаваторы). В общем, было что-то во всем этом, в этих совместных трапезах «на природе» нечто романтическое, душу согревающее. Кстати, на верхних горизонтах, на нетронутой горными работами поверхности, возможен был даже «завтрак на траве»...
Все это - увы - в прошлом. Существует две версии того, почему прекратили развозить горячее по участкам. Первая: слишком уж это затратное дело. Благое, но разорительное. Вторая версия. Сами рабочие в массовом порядке стали отказываться от термосов, притом что те никогда не были дороги, и хлопот с ними не было, кажется, никаких (стоимость их, к примеру, вычиталась из зарплаты). Прошлого не вернешь, - остались о «тормозках» одни только воспоминания.
Хорошие воспоминания. О плохом так часто не вспоминают...
Октябрь, 2006 г.
среда, 17 декабря 2008 г.
В нем есть душа...
В Бородинском музее истории города 24 января открылась выставка фотографий Сергея Сидорчука «В ней есть душа, в ней есть свобода...Природа родного края». Сергей Сидорчук – не профессиональный фотохудожник, а любитель. Впрочем, как посмотреть... На Западе, например, человека, продающего плоды своего труда (творчества), считают профессионалом. У Сергея фотографии покупают. Но дело даже не в числе проданных им работ, а в самих работах. Вторая уже по счету за неполный год выставка его произведений убедительно доказывает: Сергей - сложившийся мастер, со своим индивидуальным почерком, с «лица не общим выражением».
Горняк из меня не получился
Сам Сергей к слову «любительство», как большинство людей творческих, относится с иронией. «Получается, что открыл или полюбил человек какое-то новое для себя дело, - говорит он, - но «любит» его, и занимается им только в свободное от дела настоящего, от основной, как у нас говорят, работы, как младенец «любит» погремушку после сна и перед кормлением... По профессии я горный инженер, окончил Институт цветных металлов и золота, но поработав недолго на разрезе «Бородинский», ушел в бизнес, и доныне зарабатываю на жизнь предпринимательством. Только теперь, «с высоты прожитых лет» (Сергею 35 лет. - Прим. автора) могу сказать с полной ответственностью, что ни дня не любил и не увлекался сколько-нибудь серьезно горным делом. Но вот признаться в заведомо неправильном выборе даже себе, не то что окружающим людям, не мог. Какое-то время, возможно, обманывал себя, полагая, что «слюбится – стерпится»... Понимаете, в чем еще дело, - у меня отец горняк, ИТРовец с огромным стажем, и с такой же огромной любовью к своей работе, к угольному разрезу. И он не то чтобы настоял или приказал поступать именно в «Цветмет», он очаровал, увлек меня горной профессией. Так же, кстати, как в 12-летнем возрасте увлек фотоделом. Отец подарил мне тогда простенькую фотокамеру «Смена 8М», многие, кстати, с нее начинали, и комплект фотооборудования. Вместе с ним мы, запершись в ванной, под красным светом, колдовали над первыми моими фотографиями...»
Как об одном из лучших периодов своей жизни, вспоминает Сергей Витальевич о тех благословенных годах, когда процесс проявки и закрепления фотоматериала был «личным делом» каждого фотографа (также, как и работа с химикалиями, приготовление специальных растворов), ведь никаких проявочных мастерских тогда не существовало и в помине. «Возможно, к «ручному производству» мне еще предстоит вернуться, - считает Сергей. - Кстати, изрядное число фотохудожников, не доверяя универсальным мастерским, «Кодакам» и «Фуджи», проявкой и печатью занимаются самостоятельно. Для них это неотъемлемая часть творчества».
Но вернемся к годам отрочества. Понятно, что как у большинства подростков, у Сергея было множество увлечений. Но именно то, к чему привил любовь отец Виталий Романович, стало увлечениями всей жизни Сергея: шахматы, дальние пешие и автомобильные походы, сплавы по рекам, рыбалка и охота. Бесчисленные жизненные впечатления (и зрительные, само-собой), сопутствовавшие всем этим занятиям, давно стали для Сергея Сидорчука и неиссякаемым источником вдохновения, и пищей для раздумий, и материалом для фотосъемки. «В этом возрасте, можно сказать, с «фотиком» вообще не расставался, - вспоминает Сергей, - фотографировал все школьные мероприятия, спортивные игры, субботники, «вылазки» в лес. Тогда же меня стали приглашать на съемки свадеб и похорон. В детских садах, между прочим, заработал первые свои деньги. Тогда, если помните, детей фотографировали только взрослые, и как правило, заезжие фотографы, - составлял им небольшую конкуренцию... Но излюбленным жанром уже тогда стала пейзажная съемка!»
«Мороженщик»
В студенческие годы Сергей снимал не меньше, чем в школьные. Расширилась и география поездок. Побывал с однокашниками на каникулах в Кузнецком Алатау, сплавлялся на плоту по Мане. Горные хребты Саян, Енисей, Кан, Агул – всего не перечислишь, в общем, километры и километры... фотопленки. Тогда же, в студенчестве организовал с друзьями свое дело – их кооператив изготавливал значки с дурашливыми текстами и броскими, карикатурными изображениями, - популярный тогда промысел, продукция уходила влет. Тогдашний опыт (в том числе и отрицательный; случалось, что компаньоны без разрешения и оплаты, использовали его фотографии) пригодился в дальнейшем, когда Сергей Сидорчук, уйдя с разреза «Бородинский», первым в городе занялся торговлей мороженым. «Вообще, - рассказывает Сергей, - хотя горняк из меня не получился (о чем не жалею, и никого в этом не виню), сама учеба в институте, и все, что с ней, и с тем временем связано – все оказалось очень полезным. И дело здесь не только в положительных эмоциях, - этого, конечно, было хоть отбавляй. Во-первых, как мне кажется, высшее образование вообще никому помешать не может. Не помешало оно и мне, тем более, что кроме горного дела, мы в институте много чего еще изучали. Во-вторых, я вообще тогда много чего понял в жизни, общаясь с большим числом людей, хороших и не очень... Скажем так, у меня обострилось зрение, в том числе, наверное, и художественное. Но с переходом в бизнес фотографию, к сожалению, пришлось оставить, хотя и не совсем, конечно. Но фотографировал редко, и уже без полного... в пастернаковском смысле (не очень это высокопарно прозвучит?) погружения в творчество, - помните его бессмертное «Цель творчества самоотдача»? Без этого, без «полной гибели всерьез», занятие фотографией – это действительно любительство, то есть просто баловство».
Период почти полного молчания длился несколько лет, пока, как говорит Сергей, бизнес не устоялся. Поначалу было тяжело. Маленький ребенок. Материальные сложности. Стрессы. Сегодня Сергей со смехом вспоминает, с чего его «мороженый бизнес» начался: «С картошки! Возил из Бородина картошку, продавал на станции Злобино в Красноярске, там закупал мороженое». К фотографии вернулся ближе к новому тысячелетию, став и поосновательней и посвободнее в коммерции. Примерно тогда же, после испытанных «Зенита» и «Киева», у него появился и более совершенный аппарат «Никон». «Для панорамных съемок, вообще для фотографирования пейзажей – очень хорош, - нахваливает Сергей заморскую камеру, - но в будущем придется, очевидно, покупать аппараты и для других целей. В последнее время, кроме пейзажа, увлекся жанровой съемкой, репортажем, натюрмортом. Сильно привлекает и жанр портрета, особенно монохромного (черно-белого). Так что начинаю спускаться с гор к людям.» Супруга Сергея Ирина летом еще «пожаловалась», что, вдобавок ко всем многочисленным увлечениям, у мужа недавно появилось еще одно – подводная охота: «Купил себе костюм аквалангиста. Теперь из воды его не вытащишь.» Сергей уточняет: «Это вместо охоты, к которой я охладел. Но и на рыб я тоже шибко не охочусь, - меня больше привлекает подводная фотосъемка. Видели бы вы красавца-хариуса в естественной среде обитания, а не в бочке с рассолом, - само совершенство! Посильнее Фауста Гете будет...»
Вечный студент
Если фотомастерству Сергей обучался в основном самостоятельно, только в прошлом году окончив краткосрочные профессиональные курсы, то менеджменту обучается с азов, недавно снова сев на студенческую скамью (Красноярский госуниверситет; президентская программа по подготовке и переподготовке управленческих кадров). Зачем? Ответ Сергея Витальевича оригинальностью не отличается: «Профессия менеджера в современных условиях одна из самых востребованных – пригодится и мне, надеюсь. А потом, это просто интересно». Наверное, все так и есть. Но на мой взгляд, не менее интересно и то, что после обучения на фотокурсах, несколько работ Сергея Сидорчука взяли в экспозицию Выставочного центра на Стрелке (г. Красноярск). Это уже, наверное, признание, или первые его скромные признаки. К слову сказать, преподавали на тех курсах личности очень даже известные. Один из лучших фотохудожников Сибири Вильям Соколенко, например. А занятия по съемке архитектурных объектов вел профессор, член-корреспондент Российской академии архитектуры и строительных наук Арэг Демирханов. «Неужели эти мастера вас ничему не научили?» - спрашиваю у Сергея. «Если отвечу, что ничему, - смеется Сергей, - это прозвучит и лживо, и высокомерно. Просто у меня нет регулярного художественного образования. А научили меня на курсах многому, например, тому, что нужно ценить в себе самостоятельность мышления, умение в обычном найти необычное. Я ведь на курсы эти, признаться, пошел, чтобы услышать из уст авторитетов, стою чего, или нет. А приобрел там в итоге немало, и в техническом плане, и в художественном. Вообще, по правде сказать, учусь всю жизнь, стараясь при этом никого не копировать. И у представителей русской реалистической живописи, Шишкина, Саврасова, Левитана... Да у самой природы – красоты вечной, нетленной. Именно в ней заключена абсолютная гармония, и все то, к чему мы всю жизнь стремимся. Недаром гениальный Федор Тютчев некогда сказал: «В ней есть душа, в ней есть свобода»!
Святые слова, тем более, что душа и свобода природы, это, в сущности, и наши, людские душа и свобода, что художник Сергей Сидорчук пытается на примере собственного творчества доказать. Приходите в городской музей, чтобы лично убедиться, насколько это ему удалось. Выставка открыта до конца февраля.
«Панорама», январь 2007 г.
РОДИНА – КОНГО. ДОМ – РОССИЯ
У этого интервью долгая предыстория. Мы познакомились с Лео Макамбила еще ранней весной. Почти до самого лета я гонялся за ним по бескрайним просторам Сибири. Догнал насилу и заставил-таки говорить. Сфотографировал даже, как он не сопротивлялся. Правда, вместо желанных снимков негра в сибирских снегах (в валенках и шапке-ушанке), получились столь же эффектные и не менее пошлые – африканца, обнимающего русскую березку. Впрочем, судить читателю...
УРОК ГЕОГРАФИИ
Панорама: Лео, как тебя к нам занесло? Где Конго, и где Россия, Сибирь?
Лео (лукаво улыбаясь): Республика Конго – в Центральной Африке. Где Сибирь, объяснять? Если серьезно, - около 20 лет назад я в числе других молодых конголезцев приехал на учебу в СССР. Учился в Университете дружбы народов имени моего земляка Патриса Лумумбы. Там получил первую свою инженерную профессию, связанную с технологиями сварочного производства. После университета 2 года отработал на «Россельмаше» в разных должностях. Там мы вместе с итальянскими специалистами устанавливали автоматизированные линии, монтировали сварочных роботов. Вернувшись в Москву, пошел снова учится, через 3 года стал компьютерным инженером, разработчиком вычислительной техники и «сетевиком», - знаешь, что это такое?
Панорама: Что-нибудь успел разработать?
Лео: Нет, конечно. В России как раз начался дефолт. Я оказался не у дел. Вернее, остался без денег. Оценив тогдашнюю свою ситуацию в профессии как тупиковую, стал подыскивать себе другое «место под солнцем» Неприятности в России совпали с войной в Конго, где в результате мятежа пришел к власти Денис Сассу-Нгессо. Война, разруха. Это был последний довод в пользу того, чтобы остаться в России. Примерно с тех пор и занимаюсь бизнесом.
Панорама: Скажи, пожалуйста, ты, наверное, выходец из богатой семьи или же представитель именитого рода?
Лео: Скажу так, я из состоятельной семьи. И отец и мать – коммерсанты, оба жители столицы – Браззавиля.
Панорама: Тогда понятно, как и почему ты оказался в Москве, в университете. Кстати, в армии до отъезда, разумеется, ты не служил, так?
Лео: Володя, будто ты не знаешь, что обязательная для всех мужчин служба в регулярной армии, воинская повинность или обязанность, существует в немногих государствах, например, в Израиле и России. У нас такая служба - это удел избранных. Мой старший брат – офицер, получивший блестящее образование в Германии. В детстве он выиграл в специальном конкурсе, благодаря чему был принят в кадетский корпус. Я тоже мечтал о карьере военного, так же как еще один наш брат, живущий сейчас в Париже. У нас не получилось. Слишком строги критерии отбора. Я не «косил» от армии (смеется), - ты это брось... В отношении учебы. Я не от щедрот родительских оказался в Москве. В Москву меня послало государство, оно же оплачивало мое обучение, благодаря чему я получил первое высшее образование.
СКИНХЕДЫ – СВОИ... ДЕВЧАТА
Панорама: Какими языками ты владеешь, разумеется, кроме французского, государственного языка Республики Конго?
Лео: Довольно-таки прилично – английским. Неплохо знаю четыре национальных языка и наречия и, конечно же, свой родной язык, киконго. Ну и русский немножко.
Панорама: Твоему русскому, Лео, позавидовали бы многие российские телеведущие, экий ты скромняга... Нравится тебе в России? Что для тебя значит Россия?
Лео (надолго задумался, улыбка сошла с лица): Знаешь, моя родина – это Конго, конечно. А домом давно стала Россия. Много душевного связывает меня с этой страной, понимаешь, и кровного. У меня ведь и дети здесь родились – два мальчика, одному 6 лет, другому 3 года. У нас в роду одни мальчики, кстати.
Панорама: Два мальчика и две жены?
Лео: Бывших. У них у всех, поверь, все в порядке. Мы довольно часто встречаемся, когда я бываю в Москве.
Панорама: Лео, скажи, ведомо ли тебе, что такое расизм? Тебя лично это коснулось, на твоей судьбе как-то отразилось?
Лео: Разумеется, но в очень малой степени. Если и сталкивался я в России с расизмом, то исключительно бытовым, как здесь говорят, то есть не самым агрессивным, не кровавым. Ни одного факта физического или серьезного морального насилия над собой, даже попыток такового, я назвать не могу. Что такое дискриминация по национальному признаку мне тоже неведомо. Так, шутки-прибаутки в спину, кривые ухмылки... Да это скорее даже и не расизм, а ксенофобия, неприятие чужого, нового, причем в каком-то инфантильном, по-детски бездумном выражении. В последнее время, правда, ситуация стала меняться к худшему...
Панорама: Ты имеешь в виду «Москву-Воронеж», очевидно, не Сибирь?
Лео: Боюсь, что зараза шовинизма и национализма в крайних его проявлениях медленно подбирается и к Сибири. Мы пока слабо это ощущаем... Володя, сейчас я тебе такое расскажу – долго смеяться будешь. У меня в Красноярске есть подруга, так вот она самый настоящий скинхед! Меня не понимают даже мои русские друзья! Мне ближе всего язык сердца. В этой женщине, как мне кажется, я разглядел настоящее, глубинное, и оно прекрасно. Ее нынешние увлечения – это болезнь, которой она переболеет очень скоро.
«КАМЕННЫЙ» БИЗНЕС
Панорама: Ты состоятельный человек?
Лео: По российским меркам меня можно отнести к представителям среднего класса.
Панорама: Ты, похоже, вполне доволен своим материальным состоянием. А как насчет общественного положения?
Лео: Ничем не доволен. Ты наверное подумал, раз смеюсь постоянно, значит всего достиг. Ничего подобного! Многое из того, что задумал, еще не реализовано.
Панорама: То, чем ты сейчас занимаешься – это ювелирный бизнес и коммерция.
Лео: Да, мы работаем и с полудрагоценными, и с поделочными камнями, с металлами и деревом. Я устраиваю поставки материалов из Африки, мои друзья-ювелиры и камнерезы в России обрабатывают сырье, полученные в результате произведения декоративно-прикладного искусства, малой пластики, ювелирные изделия, мы продаем. Но это не совсем мой бизнес, хотя доля моего участия в ее бизнесе и велика...
Панорама: Подожди. В чьем – ее?..
Лео: Ну моей подруги.
Панорама: Скинхеда?
Лео: Да нет (Хохочет). Эта подруга в Москве живет, она крупный бизнесмен. И как раз ее фирма организует по всей стране выставки камней. Вот почему мы здесь и оказались, до Бородина посетив Красноярск, Канск, Заозерный. «Передвижники», в общем. А о своем будущем бизнесе я пока не стану говорить. Богу будет угодно – начну дело, тогда и откроюсь, расскажу.
Панорама: Какому богу? У тебя ведь на родине религий не счесть, в том числе синкретических.
Лео: Тебя смущает моя суеверность. Это присуще всем африканцам. У нас там сам воздух пропитан мистикой. А вообще я христианин, католик с самого рождения.
Панорама: Что ты сейчас читаешь? По-русски или по-английски?
Лео: Читаю в русском переводе древних греков, представителей милетской школы философии: Фалеса, Анаксимена...
Панорама: Парменида и Зенона. В университете не надоели?
Лео: Парменид и Зенон вообще-то относятся к элейской школе. Но неважно. Это все безумно интересно. Это корневое, основополагающее и, как не странно, живое. Познание жизни во всей ее прекрасной сложности для меня в 40 лет не закончилось. Читать древних – это и забава, и учеба одновременно. Теперь ты, наверное, спросишь о том, как я отношусь к Достоевскому, Пушкину и Чайковскому. Так вот: я люблю Гоголя. В нем столько чудесного (именно от слова «чудо»), притягательно таинственного. Самый загадочный русский писатель. Всезнающий, пророчественный.
Панорама: Очевидно, и Булгаков тебе не чужд?
Лео: Конечно. И они с Гоголем очень схожи. У них и могилки поблизости.
Панорама: Что это мы «под занавес» и о грустном?
Лео: Не помешает. Нельзя же все время только веселиться. А вообще, в любом настроении необходимо оставаться людьми. Искать пути сближения, избегая раздора. Мы разные, но схожего в нас гораздо больше. И одна планета у нас на всех, и общее небо над головой.
Май 2006 г.
УРОК ГЕОГРАФИИ
Панорама: Лео, как тебя к нам занесло? Где Конго, и где Россия, Сибирь?
Лео (лукаво улыбаясь): Республика Конго – в Центральной Африке. Где Сибирь, объяснять? Если серьезно, - около 20 лет назад я в числе других молодых конголезцев приехал на учебу в СССР. Учился в Университете дружбы народов имени моего земляка Патриса Лумумбы. Там получил первую свою инженерную профессию, связанную с технологиями сварочного производства. После университета 2 года отработал на «Россельмаше» в разных должностях. Там мы вместе с итальянскими специалистами устанавливали автоматизированные линии, монтировали сварочных роботов. Вернувшись в Москву, пошел снова учится, через 3 года стал компьютерным инженером, разработчиком вычислительной техники и «сетевиком», - знаешь, что это такое?
Панорама: Что-нибудь успел разработать?
Лео: Нет, конечно. В России как раз начался дефолт. Я оказался не у дел. Вернее, остался без денег. Оценив тогдашнюю свою ситуацию в профессии как тупиковую, стал подыскивать себе другое «место под солнцем» Неприятности в России совпали с войной в Конго, где в результате мятежа пришел к власти Денис Сассу-Нгессо. Война, разруха. Это был последний довод в пользу того, чтобы остаться в России. Примерно с тех пор и занимаюсь бизнесом.
Панорама: Скажи, пожалуйста, ты, наверное, выходец из богатой семьи или же представитель именитого рода?
Лео: Скажу так, я из состоятельной семьи. И отец и мать – коммерсанты, оба жители столицы – Браззавиля.
Панорама: Тогда понятно, как и почему ты оказался в Москве, в университете. Кстати, в армии до отъезда, разумеется, ты не служил, так?
Лео: Володя, будто ты не знаешь, что обязательная для всех мужчин служба в регулярной армии, воинская повинность или обязанность, существует в немногих государствах, например, в Израиле и России. У нас такая служба - это удел избранных. Мой старший брат – офицер, получивший блестящее образование в Германии. В детстве он выиграл в специальном конкурсе, благодаря чему был принят в кадетский корпус. Я тоже мечтал о карьере военного, так же как еще один наш брат, живущий сейчас в Париже. У нас не получилось. Слишком строги критерии отбора. Я не «косил» от армии (смеется), - ты это брось... В отношении учебы. Я не от щедрот родительских оказался в Москве. В Москву меня послало государство, оно же оплачивало мое обучение, благодаря чему я получил первое высшее образование.
СКИНХЕДЫ – СВОИ... ДЕВЧАТА
Панорама: Какими языками ты владеешь, разумеется, кроме французского, государственного языка Республики Конго?
Лео: Довольно-таки прилично – английским. Неплохо знаю четыре национальных языка и наречия и, конечно же, свой родной язык, киконго. Ну и русский немножко.
Панорама: Твоему русскому, Лео, позавидовали бы многие российские телеведущие, экий ты скромняга... Нравится тебе в России? Что для тебя значит Россия?
Лео (надолго задумался, улыбка сошла с лица): Знаешь, моя родина – это Конго, конечно. А домом давно стала Россия. Много душевного связывает меня с этой страной, понимаешь, и кровного. У меня ведь и дети здесь родились – два мальчика, одному 6 лет, другому 3 года. У нас в роду одни мальчики, кстати.
Панорама: Два мальчика и две жены?
Лео: Бывших. У них у всех, поверь, все в порядке. Мы довольно часто встречаемся, когда я бываю в Москве.
Панорама: Лео, скажи, ведомо ли тебе, что такое расизм? Тебя лично это коснулось, на твоей судьбе как-то отразилось?
Лео: Разумеется, но в очень малой степени. Если и сталкивался я в России с расизмом, то исключительно бытовым, как здесь говорят, то есть не самым агрессивным, не кровавым. Ни одного факта физического или серьезного морального насилия над собой, даже попыток такового, я назвать не могу. Что такое дискриминация по национальному признаку мне тоже неведомо. Так, шутки-прибаутки в спину, кривые ухмылки... Да это скорее даже и не расизм, а ксенофобия, неприятие чужого, нового, причем в каком-то инфантильном, по-детски бездумном выражении. В последнее время, правда, ситуация стала меняться к худшему...
Панорама: Ты имеешь в виду «Москву-Воронеж», очевидно, не Сибирь?
Лео: Боюсь, что зараза шовинизма и национализма в крайних его проявлениях медленно подбирается и к Сибири. Мы пока слабо это ощущаем... Володя, сейчас я тебе такое расскажу – долго смеяться будешь. У меня в Красноярске есть подруга, так вот она самый настоящий скинхед! Меня не понимают даже мои русские друзья! Мне ближе всего язык сердца. В этой женщине, как мне кажется, я разглядел настоящее, глубинное, и оно прекрасно. Ее нынешние увлечения – это болезнь, которой она переболеет очень скоро.
«КАМЕННЫЙ» БИЗНЕС
Панорама: Ты состоятельный человек?
Лео: По российским меркам меня можно отнести к представителям среднего класса.
Панорама: Ты, похоже, вполне доволен своим материальным состоянием. А как насчет общественного положения?
Лео: Ничем не доволен. Ты наверное подумал, раз смеюсь постоянно, значит всего достиг. Ничего подобного! Многое из того, что задумал, еще не реализовано.
Панорама: То, чем ты сейчас занимаешься – это ювелирный бизнес и коммерция.
Лео: Да, мы работаем и с полудрагоценными, и с поделочными камнями, с металлами и деревом. Я устраиваю поставки материалов из Африки, мои друзья-ювелиры и камнерезы в России обрабатывают сырье, полученные в результате произведения декоративно-прикладного искусства, малой пластики, ювелирные изделия, мы продаем. Но это не совсем мой бизнес, хотя доля моего участия в ее бизнесе и велика...
Панорама: Подожди. В чьем – ее?..
Лео: Ну моей подруги.
Панорама: Скинхеда?
Лео: Да нет (Хохочет). Эта подруга в Москве живет, она крупный бизнесмен. И как раз ее фирма организует по всей стране выставки камней. Вот почему мы здесь и оказались, до Бородина посетив Красноярск, Канск, Заозерный. «Передвижники», в общем. А о своем будущем бизнесе я пока не стану говорить. Богу будет угодно – начну дело, тогда и откроюсь, расскажу.
Панорама: Какому богу? У тебя ведь на родине религий не счесть, в том числе синкретических.
Лео: Тебя смущает моя суеверность. Это присуще всем африканцам. У нас там сам воздух пропитан мистикой. А вообще я христианин, католик с самого рождения.
Панорама: Что ты сейчас читаешь? По-русски или по-английски?
Лео: Читаю в русском переводе древних греков, представителей милетской школы философии: Фалеса, Анаксимена...
Панорама: Парменида и Зенона. В университете не надоели?
Лео: Парменид и Зенон вообще-то относятся к элейской школе. Но неважно. Это все безумно интересно. Это корневое, основополагающее и, как не странно, живое. Познание жизни во всей ее прекрасной сложности для меня в 40 лет не закончилось. Читать древних – это и забава, и учеба одновременно. Теперь ты, наверное, спросишь о том, как я отношусь к Достоевскому, Пушкину и Чайковскому. Так вот: я люблю Гоголя. В нем столько чудесного (именно от слова «чудо»), притягательно таинственного. Самый загадочный русский писатель. Всезнающий, пророчественный.
Панорама: Очевидно, и Булгаков тебе не чужд?
Лео: Конечно. И они с Гоголем очень схожи. У них и могилки поблизости.
Панорама: Что это мы «под занавес» и о грустном?
Лео: Не помешает. Нельзя же все время только веселиться. А вообще, в любом настроении необходимо оставаться людьми. Искать пути сближения, избегая раздора. Мы разные, но схожего в нас гораздо больше. И одна планета у нас на всех, и общее небо над головой.
Май 2006 г.
Лев Бородинский. Жизненное кредо: спортивный болельщик
Льва Конанчука в разные периоды его жизни звали по-разному. Но только, пожалуй, в последние десять из прожитых им 72 лет к имени городской знаменитости, неистового спортивного болельщика, бородинцы стали прибавлять еще и отчество. Для друзей же, а их у него в Бородине всегда было великое множество («и стар, и млад»), он неизменно оставался Левой, на «худой случай» – дядей Левой.
В середине 70-х годов один молодой инженер прозвал своего подопечного, деповского слесаря Льва Конанчука, далеко уже не мальчика по возрасту - «Конанчук – Большой Змей», по аналогии с именем индейского вождя Чингачгука, самого, пожалуй, популярного в те времена киногероя. Лев Максимович не обиделся на молодого коллегу (для порядка, правда, погонял того немного с кувалдочкой по цеху). Но сам себя называл по-прежнему либо просто Камчадалом (ибо родился и долго жил на Камчатке), либо «поувесистей» - Камчатским Волком... К слову сказать, вождистскими талантами и навыками Лев Максимыч наделён был сверх меры, мог бы остаться и «Большим Змеем». Или стать змеем «в натуре». Однако предпочёл Максимыч остаться просто мужиком, таковым и прожил свой век.
В середине 70-х годов один молодой инженер прозвал своего подопечного, деповского слесаря Льва Конанчука, далеко уже не мальчика по возрасту - «Конанчук – Большой Змей», по аналогии с именем индейского вождя Чингачгука, самого, пожалуй, популярного в те времена киногероя. Лев Максимович не обиделся на молодого коллегу (для порядка, правда, погонял того немного с кувалдочкой по цеху). Но сам себя называл по-прежнему либо просто Камчадалом (ибо родился и долго жил на Камчатке), либо «поувесистей» - Камчатским Волком... К слову сказать, вождистскими талантами и навыками Лев Максимыч наделён был сверх меры, мог бы остаться и «Большим Змеем». Или стать змеем «в натуре». Однако предпочёл Максимыч остаться просто мужиком, таковым и прожил свой век.
Родом из мая
Беседовать с бородинским модельером Александрой Сотниковой - сплошное удовольствие. Есть в этой молодой женщине какая-то неподражаемая лёгкость и мягкая теплота, - нечто от «Весны» Сандро Боттичелли. Что-то задушевное, майское... Сообщив об этом Александре, слышу в ответ: «А я ведь и родилась в мае». Впрочем, до этого, многое что объясняющего «признания», было еще далеко... целых два часа тихой непринуждённой беседы.
Начинала «портняжкой»
Панорама: Александра, простите за этот банальный, но, увы, неизбежный вопрос...
Александра Сотникова (смеясь): Вопрос понятен – сезонная мода... Отвечаю: заниженная талия уже не в моде. Зато в моде различные комбинации с джинсами. Допустим, такая: легка длинная полупрозрачная туника и брюки. У мужчин – джинсы, облегающая тело футболка яростно-яркой расцветки. Вот вы, кстати, так и одеты.
Панорама: Выходит, я щёголь? Польщён, весьма польщён... Александра, у вас в Бородине давняя и устойчивая репутация «мастера на все руки», не только модельера...
Сотникова: То, что я владею несколькими портновскими специальностями – это норма. Так и должно быть, тем более, что мне, так же как и моим коллегам по мастерской «Вариант», всему этому пришлось довольно долго обучаться.
Панорама: С чего началось ваше обучение, как вы вообще пришли в профессию?
Сотникова: Все началось с детства. Мама, будучи универсалом-портным и специалистом по декоративно-прикладному искусству, давала мне в течение нескольких лет первые серьёзные уроки нашей профессии... Следующей ступенью было обучение в Красноярске, в республиканской школе модельеров по специальности закройщик-модельер лёгкой верхней женской одежды. В то время, надо сказать, поступить в эту школу, не имея профессионального опыта, было мудрено. Но меня приняли сразу, я ведь еще учась в обычной школе, работала в ателье портняжкой.
Вся наша жизнь – дизайн
Панорама: Приобретя профессию, вы решили отказаться от дальнейшей учёбы?
Сотникова: Напротив. После окончания школы модельеров, я поступила на юрфак Санкт-Петербургского гуманитарного университета профсоюзов, и закончила там три курса. В 1999 году перебралась из Красноярска в Бородино. Когда родился сын, учёбу пришлось оставить, но зато обрела прекрасную работу в ГДК «Угольщик». С тех пор и «изобретаю» сценические костюмы для ансамблей и солистов разных жанров. Но об учёбе не забыла. В моих планах вернуться в университет, только уже не на юрфак. Теперь моя цель – получить дизайнерское образование. У меня, кстати, уже есть некоторый опыт декорирования различных помещений, в том числе жилья.
Панорама: О вас говорят, что вы женщина с характером, и в достижении цели – непреклонны... По-моему, похоже на правду.
Сотникова: В нашей жизни многое определено судьбой. Но много и такого, чего можно избежать, что можно поправить. Главное – не плыть безвольно по течению, а пытаться сделать и самого себя, и свою жизнь лучше. Также как и жизнь окружающих. Мы пытаемся гармонизировать жизнь человека, сделать её более удобной и содержательной, то есть, занимаемся дизайном и шитьём не только ради воплощения собственных фантазий.
Панорама: Скажите, вы моделируете и шьёте только для артистов?
Сотникова: Ну почему же? Моей дипломной работой, например, был деловой костюм, который приобрела главный фармацевт Красноярска. Позже, уже в Бородине, после создания швейной мастерской, которой я до недавнего времени руководила, безостановочно моделирую и костюмы и платья, брюки и блузы буквально на все случаи жизни. Моими клиентами были руководители и служащие разреза, заведующая профилакторием «Шахтёр» Татьяна Солоха, нынешняя директор ДК Татьяна Шатерникова, иногородние заказчики. Вообще, заказов у нас, слава богу, много. Последние недели мы, как и все модельеры и швеи страны, работаем со школьницами-выпускницами.
Профессиональное кредо
Панорама: В чем секрет вашей популярности? Не в том ли, что именуется индивидуальным подходом?
Сотникова: Безусловно, ведь каждый человек – личность. И стремлении к точности предлагаемых решений - это наше профессиональное кредо. В нашей профессии, как мне кажется, главное – не украшать, а уважать человека. То есть, не одевать людей скопом в модное и стильное, а подбирать и конструировать одежду для каждого заказчика по отдельности.
Панорама: Признайтесь, часто вам приходится выслушивать похвалы в свой адрес?
Сотникова: Ответ, как вы понимаете, зависит от того, насколько я честолюбива (смеётся. - Автор). Я не считала, - думаю, что немало. Но, согласитесь, не в количестве комплиментов дело. Приятно, когда хвалят за достойное похвалы, а не из вежливости. Особенно приятно, если это похвала от специалиста... Вспоминаю, как работала над костюмами для «Светоча». Это был длительный эксперимент, и в линии, и в комбинировании материалов, и в отделке, главное - в попытках соответствовать идеологии «Светоча»... Руководитель ансамбля Павел Кузнецов ставил передо мной такие задачи и сверхзадачи – не доведи, боже. В общем, получилось, и Павел Владимирович остался доволен... К слову сказать, мои модели прижились и в ДК КрАЗа г. Красноярска. В разработанных мной костюмах выступает и группа «ДДЛ» из Новой Солянки. Продолжают свою жизнь платья в студии бальных танцев ГДК, и костюмы в спектакле «Король Лир» Бородинского народного театра – первом для меня театральном опыте, который в будущем обязательно продолжу.
Панорама: Долог путь от художественной или технологической идеи до её реализации?
Сотникова: Не всегда. Случается, что идея создания модели приходит внезапно, скажем, во время прогулки, и в таких подробностях, что можно сразу приступать к кройке. Любая новая работа – это так увлекательно! Жутко интересно было «колдовать» над костюмами для народных ансамблей «Русалия» и «Красна Русь» (работая над ними, ночи прихватывали). С них все и началось. Тогда же, признаться, появилась и уверенность в собственных силах.
Красоты не бывает слишком много
Панорама: Какие у вас впечатления от Бородина? Насколько он, скажем так, эстетичен?
Сотникова: Вообще, жизнь в больших городах меня никогда не прельщала. И даже в родном Ачинске больше всего привлекали пропитанные духом провинциализма, уютности, обжитости, старые дома и улочки В Бородине все это тоже есть - места, которыми можно любоваться.
Панорама: Кто ваши кумиры среди модельеров?
Сотникова: Кумиров нет. Есть любимые авторы. Юдашкин, например, Шанель, Лагерфельд. Почему? Мне в них импонирует романтизм, и то, что можно назвать практичностью. Они очень человечны, и в этой человечности предельно конкретны, то есть то, что они создали и создают, можно одевать и в театр, и носить повседневно.
Панорама: Скажите, насколько «правильно», на ваш взгляд, одеваются первые лица страны, руководители края, города?
Сотникова: Абсолютно правильно, и Путин, и Хлопонин, и Климов. Так скажу, или у них безукоризненный вкус, или хорошие консультанты.
Панорама: Какие бы вы советы дали нашим модникам и модницам?
Сотникова: Побольше экспериментировать, формируя свой индивидуальный стиль. Носите то, что удобно, что создаёт ощущение комфорта, не заботясь о том, модно это или нет. Такой же плюрализм и с расцветкой тканей, - вот я, к примеру, страшно люблю белый цвет, юные и нежные весенние краски и одновременно, огненно-яркие, солнечные, цветочно-травяные цвета лета.
Панорама: Но ведь летом этих тонов и оттенков и без того предостаточно.
Сотникова: Красоты, так же как и доброты, не бывает слишком много.
Директор ГДК «Угольщик» Татьяна Шатерникова: «Саша Сотникова – одарённая художница и мастерица, преуспевшая как в моделировании одежды, так и в визаже, макияже, вышивке и плетении. Отрадно сознавать, что её творчество востребовано, и от заказчиков нет отбою. Несколько лет назад в Сашиных нарядах щеголяли красноярские модели на презентации косметики фирмы «Oriflame» (персональный заказ). Александра и мой модельер: все, что я ношу, «сочинено» именно ей».
Владимир Гревнёв
Опубликовано в сокращённом виде в газете «Панорама» (г. Зеленогорск) в июне 2007 г.
Начинала «портняжкой»
Панорама: Александра, простите за этот банальный, но, увы, неизбежный вопрос...
Александра Сотникова (смеясь): Вопрос понятен – сезонная мода... Отвечаю: заниженная талия уже не в моде. Зато в моде различные комбинации с джинсами. Допустим, такая: легка длинная полупрозрачная туника и брюки. У мужчин – джинсы, облегающая тело футболка яростно-яркой расцветки. Вот вы, кстати, так и одеты.
Панорама: Выходит, я щёголь? Польщён, весьма польщён... Александра, у вас в Бородине давняя и устойчивая репутация «мастера на все руки», не только модельера...
Сотникова: То, что я владею несколькими портновскими специальностями – это норма. Так и должно быть, тем более, что мне, так же как и моим коллегам по мастерской «Вариант», всему этому пришлось довольно долго обучаться.
Панорама: С чего началось ваше обучение, как вы вообще пришли в профессию?
Сотникова: Все началось с детства. Мама, будучи универсалом-портным и специалистом по декоративно-прикладному искусству, давала мне в течение нескольких лет первые серьёзные уроки нашей профессии... Следующей ступенью было обучение в Красноярске, в республиканской школе модельеров по специальности закройщик-модельер лёгкой верхней женской одежды. В то время, надо сказать, поступить в эту школу, не имея профессионального опыта, было мудрено. Но меня приняли сразу, я ведь еще учась в обычной школе, работала в ателье портняжкой.
Вся наша жизнь – дизайн
Панорама: Приобретя профессию, вы решили отказаться от дальнейшей учёбы?
Сотникова: Напротив. После окончания школы модельеров, я поступила на юрфак Санкт-Петербургского гуманитарного университета профсоюзов, и закончила там три курса. В 1999 году перебралась из Красноярска в Бородино. Когда родился сын, учёбу пришлось оставить, но зато обрела прекрасную работу в ГДК «Угольщик». С тех пор и «изобретаю» сценические костюмы для ансамблей и солистов разных жанров. Но об учёбе не забыла. В моих планах вернуться в университет, только уже не на юрфак. Теперь моя цель – получить дизайнерское образование. У меня, кстати, уже есть некоторый опыт декорирования различных помещений, в том числе жилья.
Панорама: О вас говорят, что вы женщина с характером, и в достижении цели – непреклонны... По-моему, похоже на правду.
Сотникова: В нашей жизни многое определено судьбой. Но много и такого, чего можно избежать, что можно поправить. Главное – не плыть безвольно по течению, а пытаться сделать и самого себя, и свою жизнь лучше. Также как и жизнь окружающих. Мы пытаемся гармонизировать жизнь человека, сделать её более удобной и содержательной, то есть, занимаемся дизайном и шитьём не только ради воплощения собственных фантазий.
Панорама: Скажите, вы моделируете и шьёте только для артистов?
Сотникова: Ну почему же? Моей дипломной работой, например, был деловой костюм, который приобрела главный фармацевт Красноярска. Позже, уже в Бородине, после создания швейной мастерской, которой я до недавнего времени руководила, безостановочно моделирую и костюмы и платья, брюки и блузы буквально на все случаи жизни. Моими клиентами были руководители и служащие разреза, заведующая профилакторием «Шахтёр» Татьяна Солоха, нынешняя директор ДК Татьяна Шатерникова, иногородние заказчики. Вообще, заказов у нас, слава богу, много. Последние недели мы, как и все модельеры и швеи страны, работаем со школьницами-выпускницами.
Профессиональное кредо
Панорама: В чем секрет вашей популярности? Не в том ли, что именуется индивидуальным подходом?
Сотникова: Безусловно, ведь каждый человек – личность. И стремлении к точности предлагаемых решений - это наше профессиональное кредо. В нашей профессии, как мне кажется, главное – не украшать, а уважать человека. То есть, не одевать людей скопом в модное и стильное, а подбирать и конструировать одежду для каждого заказчика по отдельности.
Панорама: Признайтесь, часто вам приходится выслушивать похвалы в свой адрес?
Сотникова: Ответ, как вы понимаете, зависит от того, насколько я честолюбива (смеётся. - Автор). Я не считала, - думаю, что немало. Но, согласитесь, не в количестве комплиментов дело. Приятно, когда хвалят за достойное похвалы, а не из вежливости. Особенно приятно, если это похвала от специалиста... Вспоминаю, как работала над костюмами для «Светоча». Это был длительный эксперимент, и в линии, и в комбинировании материалов, и в отделке, главное - в попытках соответствовать идеологии «Светоча»... Руководитель ансамбля Павел Кузнецов ставил передо мной такие задачи и сверхзадачи – не доведи, боже. В общем, получилось, и Павел Владимирович остался доволен... К слову сказать, мои модели прижились и в ДК КрАЗа г. Красноярска. В разработанных мной костюмах выступает и группа «ДДЛ» из Новой Солянки. Продолжают свою жизнь платья в студии бальных танцев ГДК, и костюмы в спектакле «Король Лир» Бородинского народного театра – первом для меня театральном опыте, который в будущем обязательно продолжу.
Панорама: Долог путь от художественной или технологической идеи до её реализации?
Сотникова: Не всегда. Случается, что идея создания модели приходит внезапно, скажем, во время прогулки, и в таких подробностях, что можно сразу приступать к кройке. Любая новая работа – это так увлекательно! Жутко интересно было «колдовать» над костюмами для народных ансамблей «Русалия» и «Красна Русь» (работая над ними, ночи прихватывали). С них все и началось. Тогда же, признаться, появилась и уверенность в собственных силах.
Красоты не бывает слишком много
Панорама: Какие у вас впечатления от Бородина? Насколько он, скажем так, эстетичен?
Сотникова: Вообще, жизнь в больших городах меня никогда не прельщала. И даже в родном Ачинске больше всего привлекали пропитанные духом провинциализма, уютности, обжитости, старые дома и улочки В Бородине все это тоже есть - места, которыми можно любоваться.
Панорама: Кто ваши кумиры среди модельеров?
Сотникова: Кумиров нет. Есть любимые авторы. Юдашкин, например, Шанель, Лагерфельд. Почему? Мне в них импонирует романтизм, и то, что можно назвать практичностью. Они очень человечны, и в этой человечности предельно конкретны, то есть то, что они создали и создают, можно одевать и в театр, и носить повседневно.
Панорама: Скажите, насколько «правильно», на ваш взгляд, одеваются первые лица страны, руководители края, города?
Сотникова: Абсолютно правильно, и Путин, и Хлопонин, и Климов. Так скажу, или у них безукоризненный вкус, или хорошие консультанты.
Панорама: Какие бы вы советы дали нашим модникам и модницам?
Сотникова: Побольше экспериментировать, формируя свой индивидуальный стиль. Носите то, что удобно, что создаёт ощущение комфорта, не заботясь о том, модно это или нет. Такой же плюрализм и с расцветкой тканей, - вот я, к примеру, страшно люблю белый цвет, юные и нежные весенние краски и одновременно, огненно-яркие, солнечные, цветочно-травяные цвета лета.
Панорама: Но ведь летом этих тонов и оттенков и без того предостаточно.
Сотникова: Красоты, так же как и доброты, не бывает слишком много.
Директор ГДК «Угольщик» Татьяна Шатерникова: «Саша Сотникова – одарённая художница и мастерица, преуспевшая как в моделировании одежды, так и в визаже, макияже, вышивке и плетении. Отрадно сознавать, что её творчество востребовано, и от заказчиков нет отбою. Несколько лет назад в Сашиных нарядах щеголяли красноярские модели на презентации косметики фирмы «Oriflame» (персональный заказ). Александра и мой модельер: все, что я ношу, «сочинено» именно ей».
Владимир Гревнёв
Опубликовано в сокращённом виде в газете «Панорама» (г. Зеленогорск) в июне 2007 г.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)