В городе Бородино выступил всемирно известный гитарист из Франции.
Как артисту это удалось? И с помощью каких ухищрений? Гитара инструмент негромкий, камерный. Довольно сложный для восприятия, особенно если речь идёт о сольном, не предполагающем аккомпанемента исполнительстве. Дело здесь не только в одарённости и профессионализме Франсери. Да, безусловно, он виртуоз, обладающий безупречной техникой. Кроме того, музыкант прекрасно образованный (Эрик — профессор Лионской консерватории). У него огромный репертуар, и завидная востребованность — 70 гастрольных концертов в году! Специалисты говорят о нём как о прекрасном интерпретаторе, вдохновенном, тонком и мудром художнике. Как о мастере, способном играть музыку разных эпох и стилей, и весьма в этом преуспевшем. Но это ещё не все его достоинства. Их у французского гитариста непочатый край. К примеру, он редкостно обаятелен.
Бородинскую публику, привыкшую за 10 месяцев фестиваля к тому, что ей преподносят в основном «искусство для народа», то есть нечто редуцированное, заведомо упрощённое, - порадовала беспощадная по своей принципиальности позиция музыканта.
Эрик Франсери специально для Бородина не подбирал произведений полегче и повеселее, с яркими, напевными, запоминающимися мелодиями. Он играл для жителей сибирской провинции ровно то же, что и для жителей Парижа, Лондона и Мадрида. Не знакомую всем или большинству «нескучную классику», а то, что его, как артиста волнует и властно влечёт к себе. То, ради чего он выходит на сцену.
Художественный руководитель краевой филармонии, аккордеонист Александр Шендрик, взявший на себя роль ведущего концерта, каждый из объявляемых номеров предварял коротким рассказом о жанровых и стилистических особенностях исполняемой музыки, знакомил публику с историей написания того или иного произведения. И с этой ролью, надо сказать, справился блестяще. Но, как мне кажется, и без его остроумных и весьма даже уместных комментариев бородинцы слушали бы гитариста с поразившим меня поначалу почтительным, понимающим вниманием. Устраивая ему овации после каждой пьесы.
Восторг зрителей вызвала и музыка, головокружительно сложная и по форме и содержанию. И то упоение, с которым играл артист. Эрик Франсери не давал своей аудитории никаких «поблажек». Всё было по-взрослому, без кажущейся уместной в таких случаях снисходительности. И это сближало его с залом. Люди очень чутко реагируют на серьёзное, уважительное к ним отношение. Независимо от их просвещённости. Разговор по душам может быть только на равных.
Поэтому, как мне думается, в подобных концертах ни к чему использовать хрестоматийные образцы вечного и нетленного, неувядаемые «Полонез» Огинского и «Марш Радецкого» Штрауса, игранные миллион раз менуэт Боккерини и бетховенскую «Аппассионату», избранные места из «Лебединого озера, одни и те же, из года в год, и «Романс» Шостаковича». Это относится, конечно, не только к классике, но также к джазу, эстраде и фольклору.
Об этом, кстати, в своей последней книге говорит и скрипач Гидон Кремер: «Миллионам зрителей настойчиво предлагают лишь то, что легко усваивается»... Печально всё это без меры, но таковы, увы, концертные каноны России.
Эрик Франсери и Александр Шендрик выбрали иной путь. Делать то, что должно — таков был их стратегический план. И к нему они обратились сознательно, раздумывая над репертуаром для «Культурной столицы», то бишь для маленького шахтёрского городка.
Честность и смелость — явления взаимосвязанные. И к искусству, как, впрочем, и к любой иной форме человеческой деятельности, и та, и другая имеют прямое отношение. В качестве примера приведу такую информацию. Изначально Франсери и Шендрик планировали привезти в Бородино трёхчастный «Аранхуэсский концерт» испанца Хоакина Родриго — композицию во всех отношениях сложную, требующую от слушателя определённой подготовки. По разным причинам этому не суждено было случится. Впрочем, сыгранная в Бородино программа по многим параметрам была, что называется, под стать неисполненному концерту. И с психологической точки зрения, и с эстетической.
В первом отделении звучала испанская музыка. Выдающиеся образцы композиции XIX века - чудесные вариации на тему фолии Фернандо Сора и пьеса «Колокола зари» Рехино Сайнс де ла Маса. Этим замечательным творениям присуща гармонической стройность и живописность языка, вполне соответствующая традициям старых мастеров. Сочинение современного композитора, выдающегося гитариста Мария Гальярдо дель Рей «Напевы Огня Севильи» - это нестареющая, постоянно обновляющаяся, полная страстей культура фламенко. Замечу, не дань восходящей к средневековью традиции, а сама живая традиция.
Во втором отделении были исполнены пьесы французского автора Д. Ляржа «Брютюс» и произведения российских авторов, с которыми, кстати, Эрик Франсери дружит, участвует в совместных проектах. Это Виталий Харисов («Прелюдия») и Александр Виницкий («В ожидании новостей»). Музыка этих трёх композиторов содержат в себе элементы музыкальных направлений последних десятилетий, к примеру, такого как джаз-рок.
Затем были сыграны разнохарактерные народная ирландская песня «Для вас, якобиты», бразильская самба Гарото «Стон трущоб» и «Гуахира» Эмилио Пухоля. Завершалась сольная программа «Невозможными вариациями» Дени Мортаня на тему музыки Лало Шифрина из кинофильма «Миссия невыполнима».
Многое в игре Эрика можно назвать удивительным, умом непостижимым. Гитара в его руках то нежно пела, то рыдала навзрыд, звенела колокольцами, скрежетала корабельными снастями. Кажется, в «Гуахиро» («Кубинские воспоминания») вдруг явственно прозвучал голос кукушки. Кукование повторялось ещё несколько раз, и зрители недоумённо переглядывались, пожимая плечами: «Как он это делает?» Тайной осталось и происхождение звуков почти неотличимых от фортепианных. И в то время, когда пальцы маэстро порхали над грифом как бабочки, и тогда, когда неспешными птицами парили над струнами — ничего особенного разглядеть было невозможно.
Но больше всего, признаться, впечатляла не акустические эффекты, не звукоподражание, а тишина. Это невозможно объяснить, но безмолвие, оказывается, может быть столь же содержательным, и вызывать ответные чувства, как и полнозвучные ноты. Это, конечно, чародейство, дар, которым владеют только избранные... В такие минуты зал сидел затаив дыхание. А волшебник, не дожидаясь когда зрители выйдут из транса, уже шёл, улыбаясь им, на поклон.
После сольной программы, Эрик Франсери играл ещё в дуэте с Александром Шендриком три пьесы Астора Пьяццоллы. Репетировали они их на освещённой дежурным светом сцене за полчаса до начала концерта. В результате получилось очень даже хорошо. Но сотрудничество профессионалов на этом не закончилось. Александр Петрович предложил коллеге продолжить игру, и не назвав тому ни тональности, ни темпа, стал играть «Осенние листья» Жозефа Косма, вначале даже не обозначив темы, медленно так к ней подбираясь. Эрик без промедления подхватил. В общем, сыграли они «с огоньком» и без единой помарки. Конечно, это была шутка, экспромт. Но весьма удачный, порадовавший и публику и самих музыкантов.
До Бородина Эрик побывал с гастролями в Твери, Кемерове, Барнауле. Между прочим, и в Красноярском крае он не впервые. Наверняка, бедолага, устал от банальных вопросов типа: «Как вы оцениваете уровень российских музыкантов?», или, предположим: «Понравилась ли вам русская еда? А водка?», и наконец, главного: «Где публика лучше принимает?»
После концерта задаю музыканту примерно такие же, неизбежные, как снег и морозы в Сибири, вопросы. И он терпеливо и подробно на них отвечает.
По мнению музыканта публика в России повсеместно горячая.
Увидев, что я разочарован ответом, Эрик спохватывается и добавляет:
- Но у вас в Бородине жарче всех.
Опубликовано в газете "Красноярский рабочий" (9 дек. 2014 г.): "ИГРАЛ ДЛЯ ПРОВИНЦИИ - КАК ДЛЯ ПАРИЖА",
http://www.krasrab.com/archive/2014/12/09/14/view_article
Комментариев нет:
Отправить комментарий